Москва – Санкт-Петербург – Хельсинки.
Начало
здесь:
https://www.marshruty.ru/travel/alaska-2017-3/
Праздник радостный, праздник великий,
Да звезда из-за туч не видна…
Ты стоишь под метелицей дикой,
Роковая, родная страна.
*************************************
Уголь стонет, и соль забелелась,
И железная воет руда…
То над степью пустой загорелась
Мне Америки новой звезда!
Александр Блок, «Новая Америка», 1913
День 1-й, Среда, 21 сентября 2022
года. Москва – Санкт-Петербург – Хельсинки.
В Питер на «Сапсане». «Мама на даче» на Невском проспекте. Из Питера в
Хельсинки. Пограничный пункт Торфянка. Аэропорт «Вантаа», Хельсинки. Отель «GLO». Морошка, любимая
ягода Пушкина.
Не успели мы
из Калининграда вернуться, как Рома решил, что нам Майами навестить пора и с
внуками пообщаться.
-Поживете с
месячишко, пообвыкнетесь, -предложил он.- Жить есть где.
Мы при
этом особо никуда и не собирались. Рома оплатил нам отель в Хельсинки и купил
билеты из Хельсинки в Майами – сами заплатить мы не могли: российские карты
зарубежом заблокировали.
Почему
Хельсинки? Дело в том, что на тот момент Турция (тогдашний авиационный хаб)
настолько цены на авиабилеты взвинтила, что через Стамбул лететь безумно дорого
стало. Жена со свояченицей давно канал нашли, по которому туристов из Питера забирали
и на машинах до аэропорта Вантаа в Хельсинки довозили. Стоимость одной машины -
500 евро. Даже с учетом этой машины и ночевки в Хельсинки лететь из Финляндии
гораздо дешевле выходило.
Оставалось
до Питера добраться. Билет на ранний «Сапсан» 2413–20 стоил, страховка каждому
в 5902 рубля обошлась. Рома попросил также ПЦР-тест сдать: он прочел где-то,
что без теста нас в Париже в аэропорт не пустят, а летели мы из Хельсинки в
Майами с пересадкой в Париже. Тест 2190 рублей стоил, результаты его на почту
прислать обещали.
-Интересно
выходит, -размышлял я.- В Штаты у меня раз в пять лет попасть получается:
2012-й, потом - 2017-й, и вот теперь 2022 год. Следующим, наверное, 2027 год
станет – ежели доживу.
С собой,
помимо долларов, я и 500 евро прихватил – как раз за машину до Хельсинки и
обратно расплатиться, да и на мелкие расходы в самом Хельсинки и далее в
Париже.
21 сентября
встали в 4–00 и на такси, каждому в 500 рублей обошедшееся, на Ленинградский
вокзал поехали. Метро все равно еще работать не начало.
Чемоданы с
собой огромные взяли: летели мы к океану, а возвращаться в октябре предстояло,
то есть одежда - на два сезона. Никаких подарков внукам мы (естественно) купить
не успели.
Как заявила
свояченица, ездить в Питер - одно удовольствие: «Сапсаны» - это быстро, дешево
и чисто.
Наш «Сапсан»
в 6–50 отправлялся. По пути он три остановки сделал: в Твери, Бологом и Чудове.
В пути мы чудесный вареный кофе (270 рублей чашка) выпили. Интернет в «Сапсане»
не работал.
В 10–50 мы
уже на перроне Московского вокзала в Питере стояли, откуда сразу же с
чемоданами до полюбившейся «Мамы на даче» на Невском проспекте дошли. Путь до
Хельсинки неблизкий предстоял, определенно подкрепиться следовало.
Чемоданы
внизу оставили и наверх завтракать пошли.
Заказали по
яйцу Бенедикт с беконом, две порции балтийской кильки и шесть пирожков с мясом.
Запивали еду
облепиховым лимонадом и кофе.
Завтрак (с
чаевыми) в 3500 рублей обошелся. По приложению в телефоне нам 646 рублей
кэшбека начислили – на обратной дороге пригодится. Тут же по 300 евро
скинулись.
В 13–00
возле «Мамы» нас водитель Евгений уже ожидал.
За 500 евро
нам машина с финскими номерами досталась.
Ехать долго
предстояло и в дороге с Евгением разговорились. Разговор тоже длинным вышел и с
темы на тему перескакивал. Рассказывал в основном Евгений.
Выяснилось,
что Евгений в Финляндии уже 14 лет живет, вид на жительство имеет, потому что в
свое время ему доказать удалось, что у него бабушка – финка. Нам повезло, что
Евгений в Питер к родственникам ездил: обычно он туристов из Хельсинки через
российскую границу перевозит, а в Питер их другая машина отвозит. Переехал он в
Финляндию с женой и сыном, жена в 2019 году умерла. Финский язык Евгению не
очень дается, поэтому госэкзамен по языку он не сдаст и гражданства не получит.
Живет он в
Котке, где самый дешевый дом, два участка в Карелии продав, купил. В Финляндии
Евгений подработками пробавляется. Недавно на дом его береза заваливаться
стала, так он разрешение в муниципалитете обрезать дерево попросил, хотя сосед
сказал ему, что если дерево в метре от дома растет, то разрешения не нужно.
Сучья в бочке не жгут, потому что дым на соседей пойдет: сучья на специальной
площадке собирают и вывозят. Раньше соседи здоровались с ним, теперь встреч
избегают.
На
специальной площадке, где старую бытовую технику собирают, Евгений вполне
исправный морозильник нашел и домой его увез. Теперь морозильник рыбой и
грибами забит, хотя в этом году грибов вообще не было. Финнам грибы когда-то
собирать запретили, теперь можно, но они отвыкли и только лисички берут.
Рыбачить (простой удочкой) бесплатно разрешено.
Они с женой
когда-то у города кусок земли арендовали, на ней зелень с огурцами, да кусты
ягодные выращивали. Можно даже часть моря арендовать и сетями там рыбу ловить.
Финны
холодной зимы боятся, но санкции вводят. У Евгения от старых хозяев дровяная
печка на кухне осталась, чему он тихо радуется: полеты старые собирает,
распиливает их и печку топит.
Дети Евгения
в Финляндии не прижились: дочь его в родительской квартире в Питере живет,
заместителем директора школы работает, сын в Сургуте большой начальник.
Российская
пенсия Евгения – 11 тысяч. Финны пенсию даже лицам с видом на жительство
платят, Евгению до нее 11 месяцев подождать осталось: в 65 лет пенсию и
мужчины, и женщины получать в Финляндии начинают.
Русские, в
Финляндии поселившиеся, в 52–54 года работать отказываются. Садятся всеми
правдами и неправдами на пособие, к пособию денюжку от проданной российской
квартиры прибавляют и живут – неплохо и потихоньку.
Финны
работают и неторопливо вроде, но все у них быстро получается: то ли инструменты
лучше, то ли руки из нужного места растут.
Население
Финляндии – 5,5 млн человек всего, близкородственные браки часты очень, нация
вырождаться начала. Чтобы из положения выйти, гражданство даже ингерманландцам
давать стали. Одно время мода пошла: мужики из отпуска жен-таек привозить
начали, а дамы-феминистки в качестве мужей - греков и итальянцев, и даже негров
– дети разноцветными получались. Сейчас украинцы всю Европу наводнили.
Самого
Евгения после смерти жены с разными женщинами знакомить стали: одна 500 евро в
месяц хочет, но в доме убираться не желает, другая – чтобы он с весны до осени
на даче работал, третья – чтобы вместо такси ее на работу и с работы зимой
возил. Еще ему португалку и финку сватали – менталитет не тот, да и понять друг
друга сложно.
С
российскими пограничниками неожиданные сложности (иногда) возникают. Однажды
Евгений в Питер урну с прахом жены вез и его не пустили, потому что
свидетельство о смерти в Хельсинки давно в электронном виде присылают, а
погранцы печать на распечатанном свидетельстве потребовали – пришлось в
консульство в Хельсинки возвращаться и там печать ставить.
Что касается
санкций. Финны в Россию заправляться приезжают, хотя это и непатриотичным
считается. Какой-то бизнес трансграничный еще трепыхается: фуры возле границы
перецепляют – параллельный импорт.
Хельсинки в
крупнейший хаб для российских туристов превратился и финнам это не нравится.
Типа: мы им санкции, а русским хоть бы хны.
-Шоссе, по
которому мы едем, до самой Норвегии идет, -сообщил Евгений.- Финны его давно
построили, наши доделывают только. И лес по примеру финнов от шоссе огораживают
– от диких животных. Мы с вами по Карельскому перешейку едем, по бывшей финской
территории.
Ближе к
границе Евгений телефоны наши в авиа-режим перевести посоветовал, дабы на
роуминг не попасть.
Очередь к
пограничному пункту Торфянка по оценке Евгения часа на три выстроилась.
-Сегодня
частичную мобилизацию в России объявили, -пояснил Евгений.
Пользуясь
своими финскими номерами, мы справа (мимо левой очереди) к паспортному контролю
подъехали. Пришлось минут 20 в очереди постоять, прежде чем мы штампы в
российские паспорта получили. Никаких вопросов нам не задали. На таможне
багажник открыть попросили.
В буферной
зоне между российской и финской границами магазин Duty Free располагался.
В нем
Евгений безработному соседу две упаковки пива, бутылку Саперави и канистру
красного, а также блок сигарет «Winston» за 16–29
купил. И очень удивился, что мы ничего покупать не стали.
-Финны
запретили ввоз алкоголя крепче 23 градусов, -сообщил он.
Мы
переглянулись: в каждом чемодане у нас по бутылке водки имелось. Кроме того,
барышни по два блока сигарет взяли, а я – три.
На финской
границе строения поприличней выглядели.
Финны на
таможне тщательно машину с питерскими номерами трясли. Другого водителя, с
зимней резиной приехавшего, шипы на колесах срезать заставили. Евгений
посоветовал ему не ножом это делать, а отверткой – иначе колесо повредить
можно. Нас даже багажник открыть не попросили.
Свои
зарубежные израильские паспорта (дарконы), еще в 2019 году полученные, практически
(не считая въезда в Израиль) впервые использовали и несколько волновались.
Впервые, потому что в 2020 году пандемия COVID-19 началась, а в 2021 году мир от нее только-только
отходить начал. Никакого интереса наши синие дарконы у финских пограничников не
вызвали, они проставили в них штампы о въезде, и мы в туалет пошли, после чего покурили
и дальше поехали.
Шоссе
превосходным оказалось, вот только совершенно пустынным и забором от леса
огороженным.
Местами
шоссе через тоннели, в скалах вырубленных, проходило.
-14 тоннелей
до Хельсинки, -пояснил Евгений.- Мне кажется, что их для перехода животных
оставили.
-Самое
предпочтительное для жизни в Финляндии место – полоса земли шириной 30–50 км
вдоль побережья Балтийского моря. Здесь климат мягче и влажнее: за лето море
нагревается и зимой тепло отдает.
Наконец до
аэропорта «Вантаа» доехали. В дороге 7 часов (с 13–00 до 20–00) провели.
Расплатившись
с Евгением, попросили у отеля «Хилтон» нас высадить. Почему-то решили, что Рома
именно в нем номер нам заказал.
В отеле
списки постояльцев проверили и сообщили, что наших фамилий в них нет. Хорошо,
что все документы мы распечатали. Взглянув на них, в рецепции радостно
сообщили, что номер наш в отеле «GLO», который в
самом аэропорту находится.
Идти
недалеко оказалось – через двор по переходам с навесами от дождя, который как
раз пошел. К тому же в начале каждого перехода тележки для чемоданов имелись,
куда мы свои чемоданы и загрузили.
Во дворе
огромный красный фургон, для тестов на COVID-19 предназначенный, простаивал – немое свидетельство
недавно закончившейся пандемии.
Вход в
помещение аэровокзала - без досмотра. Прямо вот так входишь с чемоданом и
гуляешь. Никаких тебе рамок, где багаж просвечивают.
Отель «GLO» на минус первом этаже находился. Встретили нас
радушно и сразу карту от номера выдали. Поинтересовались, во сколько мы завтра
вылетаем и пообещали (в случае чего) разбудить нас в 5–00.
Минус первый
этаж означал, что окон в номере (конечно) не было. Номер не только крохотным
оказался (с трудом в нем чемоданы наши огромные разместили), но и очень уютным
и очень чистым.
Крохотная
ванная комната стеклянной дверью отделялась. Номер в 266 баксов за ночь
обошелся.
Очень
умилила трогательная записка на столе от горничной.
Разместив
вещи, на первый этаж поднялись. Но перед этим в рецепции отеля результаты
ПЦР-тестов наших распечатать попросили – они как раз на телефоны, когда мы еще
до границы добирались, пришли.
Первый этаж (по
сути) ресторанный дворик из себя представлял. Имелся здесь и обычный
продуктовый магазин, где мы воду, сок и упаковку свежей морошки (ее так Пушкин
любил, что мы попробовать решили) купили. 200-граммовая упаковка морошки 6–90
стоила.
С первого на
второй этаж эскалатор вел, там происходила регистрация на рейсы, досмотр и зона
вылета. Туда мы поднялись, чтобы завтра утром не блуждать с чемоданами.
Оказалось, что от нашего отеля до зоны регистрации сотня шагов буквально.
Удобно, ничего не скажешь.
Спустившись
на первый этаж, поужинать решили. Тряхнули стариной и для ужина мексиканскую
харчевню выбрали, в которой такос заказали. Еду разливным пивом «Кофф»
запивали: пивоварню эту еще купец Синебрюхов в Финляндии основал некогда.
В процессе
оплаты на сдачу 10 и 20 финских евроцентов получили, которые я немедленно
пригреб - для пополнения коллекции.
Покурив во
дворике аэропорта возле специально установленной пепельницы, в номер вернулись.
В номере одну из трех бутылок водки выпили, запив ее купленным соком и свежей
морошкой закусив.
Морошку до
этого мы только в составе ликера пробовали. Свежая морошка на вкус желтой
кисловатой малиной оказалась и доел я ее с трудом. Зачем Пушкин морошку перед
смертью требовал я так и не понял. Впрочем, вкусы у всех разные.
Написав на
приветственной (от горничной) записке ответ, припечатали ее монетой в два евро
и в 23–00 спать легли. Спать нам четыре часа оставалось.