без фото

Эх на ригиде, ох да по Чукотке!

 

"Нормальные герои всегда идут в обход и чем нормальнее герой, тем обход забористей." - такой ответ я придумал на первую часть маршрута. Говорил: "В Певек!", а двигался в противоположную. По времени за которое вопрошающий соображал это обстоятельство, легко определялось его состояние. Правда, сторонников принципа "Трезвый в тундре не водитель!", заготовкой не возьмёшь, но они компенсируют потерю времени щедростью предложений.
В день отъезда (7 августа) мой дом усыпали промышленные альпинисты и крышекройщики, вскрывшие её аккурат перед прогнозным дождём и порядком задержавшие выезд.
В час отъезда (6 вечера) промальп мне сделал ручкой, собаки оценив загруженность от эскорт-услуг отказались. Вероятно их испугала байдарка на багажнике (поход изначально задумывался как полуводный).
Встречных было мало, да и ветер дул в нужном направлении, избавляя от глотания пыли и манёвров по полотну, а оно близ города осыпано вовсе не щебнем, а глыбнем: Чаунские дорожники вступили в преступный сговор с производителями покрышек.
Погода комаров не радовала ни ветром ни температурой, то есть для первого (доразгрузочного) дня была идеальной. На 16км трассы известном также как "21-й" ибо когда-то их считали прямо от причала, а не границы города, не стал тормозить ввиду излишне цивилизованно выглядящей базы псевдоканадской золотогребущей компании: от работы на иностранцев у туземцев такой снобизм заводится!(по всему шарику и я не про чукчей).
Дотянул до "26-го" и зашёл к артельскому сторожу выпить чайку. Последующие полтора часа слушал монолог о приключениях его нездоровья. Обычно такие разговоры легко прерываются вопросом:
"-Так где ты хочешь, что бы мы тебя похоронили?"- но ему тут ещё одному и долго сидеть. Подъём вернул мне сосредоточение на пути, а открытая гостиница энергетиков на Южном и вовсе порадовала напоминанием о временах незакрывающихся дверей. Впрочем, выяснилось, что тут был сторож с участка Умкрыннет, которого почти достал белый медведь (70км от берега!) и ему пришлось спалить свой балок. На огонь зверь смотреть любил( а кто не любит?) и под огонь попало ещё три. Чукча спасся на металлической будке, а WWF и прочим артель про этот случай не сообщила - наедут, знаете ли, нарушения какие-нибудь найдут
Ночью у меня спустила камера, пока менял пошёл дождь и день мы провели в обсуждении самой что ни на есть околооружейной тематики и способах самообороны от белых медведей. Сошлись на том, что страшнее группа подростков медвежьего вида, когда один в дверь, другой в окно, третий уже на крыше, то и два промысловика могут растеряться.
"-Ну, может они бражничали..."- внушаюсь на дальнейший путь.

Старт с прииска Южного имеет то несомненное преимущество, что виден Журавлиный перевал и вся дорога до него. Первые два километра под гору пробуждают встречным ветерком, подъём полог и если бы не два ручья, можно было бы и вытянуть. Как всегда на перевале облизываюсь на поперечные пути, один из них идёт по осевой отрога Ичувеемского хребта на прииск Юбилейный, другой на старую дорогу, до сих пор на большинстве карт именно она и отрисована.
Когда на руле шестидесятилитровый велорюкзак, а на багажнике девяностолитровый с байдаркой спуск заметно удлиняется и ручки устают жечь тормозные колодки. Не дотянув до Быстрого, съезжаю в русло, кругом августовская ягодная тундра, а я сижу, пью зелёный чай, закусываю финиками и ножки сложил аки бедуинец - КрАз аж прибавляет ходу. И это он ещё не видел, что у меня голова обрита!
Комсомольский ! В артели как и положено в конце сезона народ как сваренный, море узбеков, которых срочно сокращают по велению федеральной митрационной.
"- Рахи сафед!"( Белого, т.е. счастливого, пути)- двусмысленно приветствую их по афгански (фарси), отыскиваю двух столичных геологов ревизующих старые данные на предмет обнаружения в них крупного рудного месторождения. Чудны дела твои демократия! Коммунисты когда переводили их на другой объект инженера до техника понижали на три месяца, пока не разберётся.
"-Может у вас теория новая или хотя бы методка?"- интересуюсь я, но они отнекиваются: просто заказ. К сожалению выясняется, что уезжают слишком рано и свои пробы отправить не удастся.
Поскольку старатели встают паталогически рано, перезжаю Ичувеем и горожу палатку болтая головой из стороны в сторону на предложения подвезти-подбросить. Почему-то никому не приходит в голову, что это может быть болгарское "Да!"- полжизни работаешь на крутизну репутации, полжизни она тебя как сивку об горку.

От строителей ЛЭП на Майский остались чурки антикризисных размеров в докризисных количествах - палю с запасом, что бы в последствии не жалеть. Просыпаюсь от сорвавшихся ни свет ни заря (август - переход самый неопределённый) дорожников артели. Два кальмара и скрепер тусуют грунт за перевалом, ещё до нового участка дороги на Майский обходящего все спортивно-перевальные участки и пролёгшего средь кочкарников без признака урожая. Перед посёлком то же сделали объезд и вывесили предупреждение о каких-то сверхособенно взрывных работах. Он у всех в игнорах и я упускаю возможность оставить след на почерневшем полотне. Толкаю вел на перевал Северо-Восток, названный так по не оправдашему надежд участку. Сверху на цыпочках спускается Урал с ну очень тяжёлым контейнером. Удивляемся друг другу - как можно с таким грузом и в одиночку.
Пугаю на спуске лиса, прячущегося аки евражка в трубу и поднимаюсь на террасу в развалины прииска Промежуточный, где жив один балок с необыкновенной тяги печкой. Согреваюсь и засыпаю на последнем финике.
Утром внизу обнаруживается будочка Майчан, заимствую банку заморской икры в чём и расписываюсь фломастером. Сую её под ремни крепления, которыми у меня служит убитая камера и сразу всё у меня начинает валиться. Так бывает, когда решаешь проехать немного и собираешься "по-быстрому". Пока еду вижу как за паляваамским мостом выскакивают с Левтутувеема и идут вверх билибинские машины.
Балок по колено в мусоре и отдыхающие по воскресному дню майчане остановились в в чукчанской рыбосолке, предпочтя душок наведению порядка.
Полтора часа выжигаю мусор в экономке и пропускаю остановившиеся на той стороне машины в которых был и самый бравый автостопщик Северо - Востока (не участка) Костя Савва пробивающийся на Аляску: виза есть - ума навалом, к тому же знает языки
К вечеру мой фотик одолевают творческие потуги и с навечно установленного режима "Пей, Саш!" он самопроизвольно переходит в Видео и Звук. Намекает кореец на необходимость творческого развития, к тому же работающие не первый год снимают всякие цеточки и прочие миниатюры: "Ты этого не видишь!". Вижу но даль зовёт, правда, на небо стал поглядывать чаще.

"Балок лошишь, а счастья шиш?" - сочинилось на злобу вчерашнего дня, занёс на стену в тамбуре. Вымыл пол, себя и стал медитировать на тему дальнейшего пути, попутно делая тесто для лепёшек. Если ломануть по Левтувтувеему через Белый перевал на Эльхкаквун, а потом вверх по нему 20км, то окажусь в балке на озёрах, оттуда 6км бечевой и я на Калеравааме. Долина Эльхкаквуна расписана академиком Обручевым в его отчёте, он прошёл её в марте 32-го на аэросанях, но далее мне 400 вёрст повторять позапрошлогодний маршрут - при таком уровне воды в Палявааме совершенно неспортивно.
Глядя на то, как "горячее сырым не бывает", подъехавшие геологи поглощают лепёшки сделанные без соды и дрожжей решаю отложить этот вариант на какой-нибудь паводок и продолжить путь по трассе.
За мостом от 205-го км снова столбик с нулём и устрашающей цифрой на другой стороне, но мне Эгвекинот пока не нужен, а до гидропартии на Глубокой всех километров только 30 набирается, поэтому пасусь, раздаю интервью и даже загораю. И, знаете, иногда на вопрос "Зачем?" так и подмывает ответить :"Чтобы не стать похожим на тебя!"
Начальник партии Булюк был занят замечательным делом извлечения икры из тушек гольчих, его дочь Ольга туже ловила крупного хариуса и выпускала мелкого. Собаки одобряли её не вполне.
Икра свежа и зубы мои быстры( при виде магазинной их сводит) - за чаем не скучаем, а тут геологи подъезжают, задержанные подъехавшими из Певека машинами с заказами известного характера. Они тянут оборудование на участок Секущий, россыпь которог открыл я и получил за него рекордное количество люлей из-за пятачка, на котором оно начиналось с нуля и постоянно попадало в контрольные пробы как упущенное нами. Бичи меня едва не прокляли. В общем, вы едва ли удивитесь, если узнаете, что у автора есть своё мнение, где там лучше рудное ковырять и меня едва не берут на слабо, но по случаю предстоящих изменений в Законе о Недрах всё-таки воздерживаюсь

Поутру выпустил колонну геологов вперёд и более никого за целый не было. Движение не задалось сразу из-за жары и трогательной заботы о выданном на дорогу копчёном гольце. К тому же на Ледяной от меня на берег выбросился хариус шашлычного вида. В общем, не проехав двадцати километров я успел раздеться, потерять перчатку ( через сотни метров найдя такую же), вдоволь наобедаться и загореть на правый бок.
Раньше на этом участке колея была полна песка, велосипед толкался, волокся, было полное ощущение, что всё время идёшь на подъем, но ежегодная подсыпка сделала своё дело. Дорога торчала над кочками, на её откосах появились норы евражек, в устье Пустынной (Гайманен)совсем обнаглевших. Здесь проблемный переезд для Уралов, по вечернему времени потыкался, понял, что переносить придётся и застопился. Покатавшись насобирал дров, хвороста, ягод. Как только запалил костёр на другой берег Паляваама вышли три медвежьих подростка приличного вида в игривом настроении. Они паслись так долго, что стала видна разница характеров и не ушли, а упаслись за перегиб террасы. Шумел перекат, кормилась рыбка большая и маленькая, да же обгоревший бок побаливал как-то смиренно никто никуда не спешил... Благость!
Утро начинается с разведки. Переезд разбит давно и основательно, тем не менее мне удаётся нащупать путь без залива в болотники и в три приёма перетащить весь комплект: вел, байдарку, велорюкзак. на другой стороне стоит стул и бочка - удобства!
Подъедая оставшееся после медведей и прочих - спешат заезжие - всё тем же левым бортом продвигаюсь к развилке Шмидт - Эгвекинот. На меня наезжают коммерсанты из последнего пункта:
"-Кто спонсор?".
"- Пенсионный фонд РФ!" - шутка пользуется успехом и разносится по трассе. Мне рассказывают сказки про знакомых глобтроттеров.
"-Ну а сам за сколько бы согласился вот так?"
Тут коммерсята оживляются:
"-Да я и за лимон.. Да ни за какие! ... Да ну его на фиг..."
От предложенных овощей отказываюсь ибо если ещё и борщи начну варить фастфудцы окончательно уверятся в щедрости спонсоров и доходности этого дела
При устье Уттыкина пасётся крупный тёмный медведь, мы меряемся ростом, побеждаю я, но нечестно

Надо бы переправиться на другой берег Уттыкина (на других картах именно он называется Гайманен) да лень мочиться перед сном.
Я просыпаюсь от жары, в болотниках переправляюсь, далее предпочитаю оставаться в кедах и время от времени обливаться. Погода более подходящая для сплава, чем для заброски. Я уже облизываюсь на верховья Паляваама, но тут меня догоняют два польских байкера на КТМ-ах www.motosiberia.com Два дня от Островного! Т.е. около 400-т км на день и они продолжают спешить-ломить хотя само наличие дороги их здорово удивило и свой график они превзошли по всем показателям. Открывшаяся перспектива написать на своём сайте. что всю Чукотку они пересекли за три дня их завела настолько, что ребята реально света божьего не видят и от дороги ни на шаг. От встреч с медведями на них висят баллончики с каким-то спреем, от аппетита сникерсы из всех карманов торчат. В общем через год Чукотка и Африка будут вспоминаться через запятую. Не повторяйте их ошибок! С таким же успехом можно носиться по треку или просто много работать.
Ребят уносит и они не узнают, что мы встретились в верховьях Большого Пыкарваама, что так его назвал академик Обручев, а чукчи зовут Танайгон (Нерпичий Пир) из-за случившегося тут голода, когда пришлось варить подмётки. Отсюда, а не с верховьев Анадыря, можно начать самый продолжительный сплав и это будет первопрохождение...
Тут на меня налетает тучка мошки и я то же срываюсь с места, обтираясь и отплёвываясь.

После мошки наскакивает холодный шквал, сбивает пыль и уверенность в завтрашнем дне. После него остаётся неприятная прохлада и лёгкий дождь. Согревает подъём и невозможность разогнаться на спуске из-за дороги идущей по руслу ручья. Начинаю примечать утерянные чурки, но в устье ДТ-шка, палатки, 6-я бригада со Шмидта. Пока мы поедаем лепёшки салаги из карабина пытаются подстрелить на той стороне реки оленя заболевшего копыткой, но только изводят патроны.
"-Ну, а ЕГЭ-то они сдали?"
"-Только бумагу измяли."
Проснулся раньше всех, упаковался, а фотика-то нет! Пришлось назад 23-км молотить до места вчерашней встречи. Аппарат лежал на обочине, в чехле лишь слегка припылённый. Тут снова на меня наехали поляки, то же мотоциклисты, но уже трое. Совершенно самостоятельная группа, узнавшая о существовании первой уже на Чукотке и по несовместимости стилей преодоления водных препятствий не объединившаяся с первой www.motogryf.pl А может им спонсоры не велят?
Бригада уже собиралась в путь и с интересом поглядывала на оставленный мной снаряж. Петя очень уговаривал через пару дней подъехать к ним в верха Паляваама на праздник Молодого Оленя. Кусок мяса и лепёшки на дорогу здорово улучшили погоду, но всё же болотники сменили кеды, ибо ниже Красных Холмов левый приток Большой Осиновой проходит наледь по весне перехлёстывающую дорогу и это б-р-р-р!

Дорбаза "Осиновая" стоит не на одноимённой реке и не на её притоке Талягрыткине (бывш. Куульвегыргын), а на притоке последнего Перевальной. На гугле это место целомудренно прикрыто облачком.
Заведует ею не большой любитель одиночества Сергей Чернов:
"- В паводок 21 день никого не было, так я собак учил говорить."
Здесь баня топится и дизелёк стучит для отпугивания медведицы с двумя медвежатами. Помогает плохо и по совету заезжих коммерсантов Сергей облил соляркой помойку и окропил по периметру, потом подумал и занёс в балок бутылочку для себя (не шутка!).
Утром подъезжает легендарный водитель по кличке Босс делающий рейс на Валунистый за 15 часов и сообщает, что по трассе лупит снег и лишь на перевале к Осиновой дождь. У нас горы закрыты облаками и лишь на Мечте заметна белая кепка.
Назначается стирка и вообще отдых, тем более хозяин после бани сильно простыл и ему на ночь надо горчичники ставить.
На следующий день погода самого подозрительного свойства и дождит. Отправляюсь вверх по реке на место падения бомбардировщика Ту-16. По дороге встречаю ту самую медведицу с отпрысками. Начинаю обходить её, поднимаюсь на террасу. Она слышит стук лыжных палок по камням, принимает этот звук за треск оленьих суставов и начинает скрадывать меня. Становится весело, но тут медведица оказывается под ветром, слышит запах хозяйственного мыла (Люди, не пользуйтесь в тундре косметическим!) и её роскошные рыжие плечи с тёмным загривком скрываются за мелькающим задом.
Так, я не слишком долго в тундре?

Туман с дождём идут волнами и переходят в облака. В очередном разрыве долина открывается до верха, на среднем плане наледь, но внизу на переднем рваный дюраль из истории дальней авиации:
"17.03.76=Ту-16=м-р Гостеев Д.В.=303 ТБАП=6=Экипаж выполнял полет ночью в боевом порядке пары с-тов ведомым на временном интервале 30 сек и посадкой на аэродроме мыс Шмидта. На участке маршрута Марково - мыс Шмидта при снижении м-р Гостеев допустил большой разгон и при его уменьшении непреднамеренно вывел с-т на режим сваливания с дальнейшим переходом в штопор и вертикальное падение со скоростью 120м/с и углом тангажа около 50град. Из-за перегрузок экипаж катапультироваться не смог и погиб."
Дождь усиливается и сгоняет меня с террасы.
Прячусь под плоскостью и одеваю дождевик. Костёр развести проблематично, поэтому грызу лепёшку с каплями дождя.
Остатки самолёта уже врастают в тундру, лишь местами сохранились выгары и более поздние следы огня: пастухи палили патроны.
Сюда ещё не добрались шакалы цветмета, поэтому лишь некоторые турбинные лопатки срублены на ножи. Памятных знаков нет,
радиоактивный фон не в норме, но 300мкр местами - не повод для паники и ещё некоторое время предпочитаю гейгер-треск дождю.
Обратный путь держусь под кромкой террасы, медведей нет, ягод после них то же. Перед базой лить перестаёт и сразу начинает холодать.

Ночью было ясно и лужа возле бани замёрзла. Пробив пяткой лёд решил, что всё ещё ничего, погода разгуляется, а потому сел на вел и подался вниз по Талягрыткину на старую базу магаданских геохимиков, которую и мы впоследствии использовали для всеобщей встречи лабазников Мраморного отряда геологической съёмки.
В понижении террасы пасся выходивший вечером к нам тёмный медведь с хорошим обонянием. Увязавшийся за мной базовский пёс по кличке Толстый его да же не заметил, а на большой террасе между Хариусной и Перевальной он начал гонять зайцев и пропал вовсе. На краю леса любят дежурить волки и я потратил немало времени в попытках отыскать это бестолковое чудо пока не смирился.
Переправа впечатлило мало, ибо дно было видно. На базу меня привёл след оленеводческой ДТ-шки. Строили её по очень экспериментальной технологии из плит ДСП так, что осталась лишь хлебная печь и сруб бани с нумерованными брёвнами. Крыша же была разобрана наполовину, вероятно, слеги оказались слишком подходящего размера для полозьев грузовых нарт. У южной стены в кустах нашёл-таки ягоды смородины, которые из-за действительно холодного лета нигде больше не вызрели.
Если и вам приходилось кострить чай на убитой базе из остатков былого, то вы легко поверите, что начавшийся дождь мало изменил моё настроение, тем более он бил в спину, гнал к оставленному на тригапункте велосипеду и немногочисленные грибы от него становились виднее.
Подлый пёс Толстый не бросился мне навстречу, а так, изобразил хвостом нечто.

Проснулся от переговоров по рации: в Анюйске выпало 15см снега и дорожники артели не успели досыпать последние км. Весьма вдохновляющая новость для байдарковладельца.
Попинал галечник на дороге и свежих следов на нашёл, а из Эгвекинота вчера шли КамАЗ-ы...
С запада прёт и прёт, и сыпет в шахматном порядке.
Не дослушав двухчасовую поехал доглядеть как оно там. Дорога - отличная маневровая гребёнка, подмёрзшая, чередовалась с русловыми участочками по оголтелым валунам. Ближе к выси пошли моренные холмы, конуса выноса и прочая нивальная лирика. За километр до перевальной точки велосипед оставил в снегу у километрового столба.
Протоптался до балка на седловине и глянул на ту сторону. Где-то в самом низу снега не было.
Тишина и маловероятное безветрие. За отсутствием лыж к балку на Танюрере спускаться не стал, поделился лепёшкой с Толстым честно отработавшим этот день.
На обратном пути пёсий сытый вид не понравился ворону, что-то накаркал прямо на голову. А я заметил пирамиду на горе Блохина и попытался вспомнить куда пропал мой почти золотой значок "Альпинист СССР". Тщетно! И тут мне был явлен настоящий знак: клин журавлей летевший вверх по долине довернул к цирку и стал кругами набирать высоту. Судьба!

Камнеложество (самоназвание "Альпинизм"), т.е. страсть закладывать в сложенные на вершинах пирамидки записки удивительной содержательности перверзия настолько трудноизлечимая, что психиатрия и не пытается.
Посопев в устье ручейка лихо меняющего южное направление на западное, решаю по нему и идти ибо со времени снятия с края леса общего вида вершины ( из долины не вмещается) снег опустился ниже, а хочется породы посмотреть, найти агатик. Собственно, пока не вылезешь наверх, увидеть можно только вулканиты образовавшиеся по последним данным аккурат после юкатанского инцидента. В русле все они в смоченном виде декоративны и если бы не обледеневали, то радовали бы глаз, а так - напрягают!
Как сторонник траверсов дохожу до перевала на северо-западном отроге и (склон круче меня) начинаю подъём змейкой. Через некоторое время упираюсь в медвежьи следы, поднимаю глазки: ха! Прёт и серпантин его куда как забористее моего. Надо ли говорить как скорость после этого упала? Вот так думаешь, что ты единственный альпинист Чукотки, а у него тут зимняя квартира. Кстати, не рано ли?
Упёршись в пояс андезито-базальтов, зверь, поскрёбшись некоторое время, переваливает в северный цирк изобилующий останцами и берёт круто вниз. По его следам выхожу на предвершинный гребень и понимаю медведя: под снегом натёчный лёд. Триангуляционный пункт уже рядом, подъём чисто символический и я дурю, пару раз прокатываюсь на коленях по скальным, но сдаюсь. Откидываюсь в снежном кресле. Мир сразу открывается и что на юг, что на север мир это хребты - подснежники разной степени запутанности ибо Пекульнейский хребет и сам почти горная страна, и упирается в горный узел. Как сказал в последнем интервью вождь анадырских геологов, в нём лишь на одной речке золото не найдено. Хорошо, что не в тех содержаниях, а то бы исковыряли не только юг.
Помедитировав до подмораживания хороню идею сплава до тёплых лет - ручки примерзающие к вёслам - этой трудности я так и не научился радоваться.

На базе обнаружился Урал из Певека с очередными погодными страшилками. Я сделал вид, что почернел от горя, хотя на самом деле отпридорожной шикши и посвятил следующий день стирке, выпечке лепёшек и заготовке вегетарианского пеммикана. Рецепт: стакан овсяных хлопьев на стакан сухого молока и размешать в стакане кипятка с сахаром, маслом. Остальные ингриденты по наличию. Употребляется на завтрак с чаем, в обед с бульоном, на ужин с каркадэ.
Подъхала артельская вахтовка с итальянскими спецами переводчиком и просто старателями. Хорошо посидели, лихо рванули и через два часа вернулись ибо забыли своего. На словах: "- Я покажу вам, что такое настоящая Россия.." исходивших от чьего-то (чьего не скажу) начальственного сынка и обращённых к итальянским инженерам утратил интерес к происходящему, благодаря чему отлично выспался.
Без байды запланировал проходить день за два и заночевать в устье Уттыкина (Гайманена). Жизнь слабо пыталась скорректировать меня подбрасывая, то Кальмар отсыпающий дорогу под перевалом, то важенку прикрывающую собой копыточного телёнка. Вероятно, её доставали волки, она жалась к дороге и вышеупомянотому Кальмару.
Дров было мало и чай вскипятил на кассиопее ( другое название андромеда) самой эфирномасличной культуре Северо - Востока. Арома терапия да и только! Залитая фляжка равно мирила с каплями, снежной крупой, несовершенством мира.
После одиннадцати часов и 96 км упокоился при желаемом устье у отвилки на Мыс Шмидта. Сил хватило на кружку каркадэ. За отстутвием в пределах досягаемости врагов ужин и не делал.

Всю ночь мне снился вещий сон про холодные ноги, однако проснулся я от урчания: вид моей палатки, дымящегося костра и общая лирика пейзажа сбили с трассы Босса. Он переехал Уттыкин и прикорнул в кабине.
Я сделал новыую заготовку пеммикана, залил фляжку и разлил оставшийся чай. Последний. Пощупал скаты - задний наполовину приспустил. Было ещё рано и как-то неуютно ремонтироваться.
До Глубокой 95 - сделаю как - нибудь, перевалов нет, только подъёмы на террасы, первый самый значительный.
Чуть потеплело, сразу заморосило, через час грязь начала налипать, подкачиваться приходилось через всё меньшее количество километров, перед Пустынной уже через пять. Тут мне повезло, обогнавшие перед рекой два пустых длинномера обедали на ней и задумались о том, как я буду преодолевать переправу с такой плохой репутацией. В общем меня перевезли.
За переправой стал на старом месте, одновременно готовил поесть, менял камеру и отбивался от евражек. В таких местах они привыкают к подкормке до требовательности, а я очень раздражаюсь когда лезут в рюкзак. В общем, покрышку осмотрел плохо и новая камера то же начала спускать. Пять столбов километровых и качай. Ко всему можно притерпеться, но последний километр толкал велосипед в темноте. Благо разделочный цех Булюка работает до полуночи, а то и дольше ( по урожайности вод).

С утра клеил и переклеивал камеры в соответствии с инструкцией: "Значение имеет сила, а не продолжительность..." - зажимал тисками!
Всё время дождь усиливался, но к вечеру давление поднялось.
С нового утра распогодилось, вода в Палявааме поднялась на 6 см, температура воды 4,8 С, похолодало.
Стали подъезжать, хорошо сидеть и порядком пассивно покуривши двинулся к мосту. До него всего 30км, но вввиду стратегичности местоположения на ура он не проезжается.
Меня догнал перевёртыш - длинномер из светской хроники трассы. Он грузился в Эгвекиноте свежестями и доехал лишь до 120 км трассы.
Полкабины было в смятку и занавешено брезентом. До того как водитель увидел меня, настроение у него было не очень.
По воскресности дня в балке обнаружились вещички майчан, сами они пытались рыбачить неподалёку. Через двадцать минут отчаялись и уехали, а я зачистил балок и на полок.
Встретил День Знаний выспавшись от пуза, но тут подъехали.
Умные люди чистят печку когда она гаснет, те кто считает себя умнее других сразу как только увидят. Энтузиазм у них резко схлынул и перешёл в маету ожидания. Они четыре дня ехали от Певека (Я б замёрз), в пяти км передо мной потеряли запаску, но ждали ещё более неторопливый Урал, который должен был "подвезти". Прошлую ночь кайфовал в расстёгнутом, эту в двух кутался. Далеко не самые бестолковые частники, кстати. За то когда отъехали чувство освобождения переполняло.
Машин в последнее время не было, вероятно размыло подъём на Белый перевал (с Эльхкаквуна на Левтутувеем). Паляваам то же переполняло водой, за быком исчез намытый островок.
Я начал кататься по окрестностям в поисках топлива и обнаружил, что Левтутувеем перемыл дорогу и порог тамошнего балка омывает кофейного вида жидкостью.
Погода была полное ого! и глина липла. Ну и куда - зачем спешить?
Рыба хариус сконцентрировалсь в глухой протоке ниже первого ручья и в его устье, автомобили пропали - живи!
К концу дня западник стих, в прорехе появился Юпитер, сиянья не было. Попредупреждав отключился плеер мобильника - совсем хорошо!

В том, что у других называется детством, у меня были медучреждения для полиомелитчиков, но потом заблудился в Урбанском лесу, прибился к йогам, а после и к туристам. Последние исповедовали принцип "как полопаешь - так потопаешь" мало сочетавшийся со всем вообще в моей жизни. Старался освоить его пока не встретил коллекционера - минералога, который брал питание из расчёта шоколадка на сутки и у него ещё оставалось!
В общем, к приезду на Чукотку в голове моей был сумбур вместо музыки, из которого вышла своя система питания. Она сводится к тому, чтобы в первый день устать до полной потери аппетита. На ночь надо погрызть чего-нибудь кислого (сухофрукты), желудок сожмётся и дальнейший путь грызть и есть можно помаленьку. Ну, а после возвращения организм оглядится и как компенсирует!
На Глубокой я переел икры, на мосту пару дней без нагрузки покатался и случилось ложное срабатывание. Есть хотелось часто и много. По такому случаю на дальнейшую дорогу напёк опять лепёшек и пирожков с тушёнкой и оставленным кем-то кетчупом. Когда оставалось пожарить последний, подъехала бригада медиков и сопрождающих их лиц (всего 18) направлявшихся к оленеводам вроде как на обследование. После их отъезда остался один нежареный пирожок с коллекцией отпечатков пальцев.
Ночью штилевало, потом начался сильный южный ветер задачащий отлетающих журавлей, но видно, что в низовьях (над Чаунской губой) хмуро.

Вчера отвалилась пайка в фонарике, что ещё должно случиться что бы я оторвал зад и двинул в Певек?
День почти прошёл.Потешил тело, помыл его. На гору отволок печь и трубу - диаметр разделки и трубы совпадают, патрубка велик (на горе лучший, но непосещаемый балок)
Объездил окрест, насобирал резины, нарезал и навертел полен. Дует всё время с юга и не принесло пока ничего. Остров на Палявааме опять скрылся. Проскочила одна машина в сторону Глубокой и аут!
Сидится хорошо. Вертолёт протащил вахту на Валунистый. Ветер знает как меня унять - цитирую себя нелюбимого.
Тепло и сухо. Дует южак. Хорошо. Смотрю на фляжку с сахаром и понимаю: надо ехать! Иль лучше попросить? Мечта: вот стихнет и загорю!
Ночью начался супер - пупер ветер южак. Пораскинув продуктами решил - загораю. Как вспомню, что на перевалах деется! А тут тепло и сыто, думается о цельности и бесцельности.
Вчера вечером пошёл бортом, но тут перевал прорвало. За час прошло около двух десятков машин.
Проснулся в 8, рядом остановился Урал, постоял и тронулся. Выглянул в окно - всё завалено снегом. Решил побриться.
Отрегулировал задний тормоз, прокатился. Снег мокрый, но не липнет.
Настроение улучшается, погода - нет.
Проехали медики, останавливались подальше. Ох и затарились же они!
Перевал пропашут и на том спасибо.
Подъехали старатели с прииска Ленинградский. Много свободного места имели, предложили подвезти. Баловство!

У людей вторник, а у меня погода звенит, солнце сияет, дорога замёрзла! Легко переехал Гиркувеем, на цыпочках прокрался мимо Промежуточного, где дурковал медведь, который "машин не боится". За ним дорога начала подтаивать, но я уже пошёл на перевал. Далее полотно сохраняло минусовую температуру, никто не догонял и часами слышал лишь шуршание шин. Через 80 км я оказался у Комсомольского в совершенном изумлении от собственной спортивной формы. Было 6 вечера, до халявного ужина в артели далеко, а до Быстрого и личного рекорда близко. Доехал на самолюбовании.
Заброшенный прииск встретил меня серьёзной собачьей разборкой.
"-Ничего, это они с прибежавшими со склада ВВ территориальный вопрос решают"- сказал дежурящий на подстанции ЛЭП Билибино - Комсомольский Валера Колесников, человек стоического оптимизма. Помимо него он обладал свежесваренным борщом из всего самого свежего своей теплички и артельского свинарника. От экстрасенсорных способностей он даже протопил балок. Вышел после ужина на крыльцо с известной целью, звёзды подмигивают: "Не дрейфуй, дорога не протает." И шти-и-иль...

Ночной мороз заставил избыточную влагу осесть на всё-всё-всё и засмотревшись я слегка подскользнулся на крыльце и поэтому, а может от рекордов нога начала болеть. Через двадцать километров от жалости к себе и ввиду занимавшего всё большую часть горизонта Журавлиного перевала остановился чайпитьобедать. Дрова пришлось собирать с палочкой аки доктору Хаусу. Знакомых не было, а мороз был и без обезболивающих выбравшись на дорогу попытался размять ногу движением. Получилось никак, но тут обнаружилось, что в седле почти не болит. С этой радости или от лёгкости рюкзака выехал на перевал без проводки. Правда на спуске при пересечении двух русел спешиться пришлось, но на метры. И раз уж всё так хорошо устроилось на Южном отказался от предложения подбросить до Певека, а поутру утешившись совсем и вовсе, приноровившись к боли на затяжных подъёмах, растягивая удовольствие от спусков выкатил к канадской базе на 21-м км и не увидел дальнейшего пути. Всё скрыла пыль от Ивеко тянувших грузы для рудника Купол. Внутри неё обнаружились дорожники укладывающие трубы и знакомые псы, которых я ошибочно относил к мирному населению края, пока не увидел как они приветствуют мужичка на мокике. На самом нудном ( читай: последнем) подъёме заметил деформацию сознания в себе. Я думал о своей квартире как о балке при трассе где можно помыться, отдохнуть и двигать дальше.

Вернувшись с дела погрузился в атмосферу праздника (8 девок - один Я!) компьютерных курсов и вот уже и их финализиция близка, а у меня в теме ни поста ни скриптума.
Всяк честен человек да объянит радость неудачи!
Хотел скрестить вел со сплавом а в результате сделал, то за что баллы в чемпионате снижают: дважды за поход прошёл один и тотже участок. И более того, без радиальных выходов сплошной повтор выходит. Это простительно в альпинизме, но ведь и восхождение провалил!
Конечно туда с байдой, медленно и загорая, обратно по сотне в день, налегке, при минусах, тут кАкая никАкая разница - маразмница проглядывает. С другой стороны само название не отражено в содержании. Хотелось воспроизвести любимую игру "Не ответь одинаково!" которой развлекаюсь при встречах на маршруте, а всё позабылось как хороший анекдот.
Отчего же я доволен, будто практику по Access сдал?
Только ли потому, что велосипед не убил?
Или может быть оттого, что человек не амёба, чтобы в организме начались регенерационные процессы он должен экстремальную нагрузку получить, а последствия травмы рассосались? Так ведь и травма была от полёта на велосипеде.
Что-то тут нечисто. Едва ли не впервые все достижения сводятся к возвращению без потерь, но теже ощущения!
Получается, что нет проблемы цели и сама она иллюзия.
Цель - ничто, ощущения - всё? Важен сам процесс?
Аффтар в шоке!