Чудо чудесное Чудо чудесное
Крылышки над пер. Межольгинский через день после нашего спуска Крылышки над пер. Межольгинский через день после нашего спуска
Непонятное Непонятное
Закат Закат
  Пространное и даже несколько метафизическое отступление в виде сравнения гор и равнины

  Вспоминаю, как в первый раз попал в горы. Хотя до этого жил на юге Якутии (г. Ленск, вот такие там пейзажи: http://www.artlib.ru/index.php?id=11&idp=0&fp=2&uid=467&iid=8105&idg=0&user_serie=0), где много бродил по сопкам и лазал по многочисленным скальным останцам, испытал шок: громадные каменные штуки, скальные бастионы, выстроившиеся в цепь вдоль дороги от Чимбулака до ГМС Туюксу (дело происходило на Заилийском Алатау), не имели ничего общего со скальными выходами вдоль реки Лена. Виды заснеженных вершин также почему-то никак не соотносились с горными пейзажами на фотографиях: горы на фото находятся в руках - можно покрутить изображение, убрать его, потрогать, эти же - настоящие - горы, кажущиеся совершенно неприступными, находились вне власти моих рук.
  (Может быть, причиной такому отношению к фотографическим изображениям вершин есть обилие горных пейзажей в журналах, газетах, на стенах офисов, квартир и кафе, на столах и заставках в компьютерах, рекламных плакатах, этикетках. Какой был всегда основной изобразительный ход, указывающий на "кристальную чистоту" дела, "экологическую чистоту" напитка, производства, продукции? - Поместить на фоне гор. Пейзажи с вершинами, горными озёрами давно стали лубком, "достоянием масскультуры", стандартом, машиной по производству значений - "кристальность", "экологичность", теперь ещё - "экстрим" (которое дальше работает на "крутость", "драйв". И продвижение продукции, связанной с этим самым "экстримом" - горных лыж, сноубордов, спец. одежды и пр.). Сидит какой-нибудь деятель с солидным брюшком в офисе, попивает минеральную воду с горами на этикетке, борясь с похмельем после пары бутылок напитка "Алтай", "Белуха" и пр., созерцает горные виды на заставке и получает положенную порцию ощущений, отштампованных масскультурой...)
 
  Чем горы отличаются от равнины? В чём особенность того и другого? Почему я, человек, выросший в средне- и низкогорье испытал потрясение в первый горный выход? Отчего горы и сейчас привлекают к себе?
  Надумалось после прочтения многочисленной литературы по этой теме следующее. (Литература - разнообразна, но несколько песен Высоцкого Владимира Семёновича, причём вовсе не обязательно относящихся к "горной тематике", говорят больше, яснее и глубже...). Рождённый и выросший на равнине, попав в горы, сталкивается с совершенно иной топосферой, другой пространственной организацией.
  На равнине всё достижимо - находится, так сказать, на расстоянии вытянутой руки: поле состоит из ростков, которые можно потрогать, сорвать, сжать в кулаке; самых дальних листьев и веток дерева можно коснуться срубив растение. По равнине человек проходит как "земли своей хозяин", способный побывать в самом отдалённом - видимом - пространстве, властный расчленить любые с виду цельные предметы - размолотить камень, распилить дерево, распахать поле, могущий заполонить собой любой элемент пространства - построить город, оказаться в любом месте реки, сев в лодку. Возможность раздробить любой элемент (предмет или пространство) равнины порождает отношение к предмету как цельному, законченному: я могу потрогать ту или иную вещицу и от моих рук ничего не укроется - вещь вот она вся передо мной, в моих руках. Равнина - это мир малых форм. На равнине любой чувствует себя уютно - всё родное обжитое (мной или кем-то, но тоже человеком). На равнине зрительные и тактильные ощущения находятся в равновесии: видимое могу потрогать, трогаемое можно увидеть.
  В горах такое восприятие терпит крах. Заснеженные вершины, скальные стены находятся вне достижимости: это - само собой для обывателя, но и для опытного скалолаза и альпиниста есть участки, куда невозможно забраться, или для этого придётся приложить большие усилия ("Близок локоток, а не укусишь"). Пространство в горах резко разделено: подавляющая часть территории - царство пиков, скал и снега, где пребывание человека может быть только временным; места, где можно построить дом, деревню и тем более город - ограничены и малы. Могучие горы нельзя разрушить, можно только подточить, подломать - отломить кусок скалы, расширить пещеру в скале. Пространство гор - принципиально незакончено: я стою у подножия горы, трогаю скалы, но над мной каменный массив продолжается и продолжается, неподвластный охвату руками. Я могу охватить пространство гор только глазами, оттого, можно сказать, в горах правит визуальное восприятие в качестве способа освоить территорию. Однако при всём том, даже в обозреваемых горах полно невидимых полостей, выемок, закутков, пещерок, потому горы предстают как пространство таинственное, скрытое. Я смотрю на горы, вроде бы охватывая и - с-хватывая пейзаж, но понимаю, что за видимым кроется что-то ещё, претендующее на необъятность. Не оттого ли так привлекательны рассветы и закаты в горах: вечернее или утреннее солнце красиво и на равнине, однако краски переходного времени над вершинами - это чудесное покрывало над таинственным миром, иным, поскольку он неподвластен человеку, и значит, может хранить в своих бесчисленных закоулках пути в таинственные миры - Шамбалу, Беловодье, Царство Пресвитера Иоанна, Рай Земной, а за скально-снежной грядой сами эти миры.
 
  Закат и рассвет на равнине проходит над обжитым пространством, оттого сознание созерцает больше закатные краски, не особо обращаясь к земле - в лесах и полях не явится лик бога или чудесные города, поскольку подсознательно помнишь, что уже был там, и ничего подобного не встречал. В горах мир вершин и раскрашивающее его чудо в сфере небесной, равноправно сулящиеся "нечто большее", за-предельное, образуют гармоничное единство верха и низа. Шамбала, Беловодье и прочие - говорю не о том, есть они или нет, но имею в виду стремление, вектор сознания к чему-то запредельному, откуда и появились без особой мистики эти самые представления.
 
  И равнине свойственна скрытость, таинственность, но время её проявления - это больше ночь: сокращение до полной редукции возможности видеть, сведение ощущений к касанию порождает разных бесов, демонов. Ночь в мифологии соотносится с миром подземным, хтоническим, потому на равнине неведомое, таинственное, сокровенное и откровенное причтено к земле, земляному: она содержит в себе всё непознанное, скрытое. На равнине царит равновесие порождающих начал - земли и неба, дня и ночи, означенное горизонталью. В горах властвует вертикаль, недаром столь популярно это слово в знаковом мире, относящимся к туризму-альпинизму и другим занятиям, связанным с горами (думаю, любой без труда вспомнит названия клубов, где в том или ином виде присутствует это слово; журнал "Вертикальный мир", фильм "Вертикаль" и пр.). Элементарно вертикаль может проявляться так: как бывает здорово после долгого пребывания в горах пройтись по "ровной" местности! "Вертикальность" может явиться и так: то, что на равнине скрыто под слоем почвы, скальные породы например, в горах извлечено наружу, словно нутряное взорвано, вывернуто. В горах земляное, с тем - первородное, хтоническое начало обнажено, можно созерцать феерию стихий воочию: как "архитектура - это застывшая музыка", так и горы - замершее буйство стихий.
 
  Своеобразным знаменателем и равнине и горам является море: оно вбирает в себя особенности той и другой сферы. Море спокойное - это равнина: линия горизонта пряма и оттого равновесна; хочешь плыви туда, хочешь плыви сюда, при этом под водной гладью скрываются бездна, полная рыб, крабов, акул и, возможно, каких-то неведомых существ недаром в средневековье глубины были населены разными чудовищами (кровожадный зверь Экпозита; Фох с человеческими руками и головой тельца; морской монах, у которого нижняя часть подобна рыбьей, а верхняя как у человека; Пила с широкими плавниками и огромными крыльями и пр. - см., например, Энциклопедию "О природе вещей" монаха Фомы из Кантимпрэ). Море в бурю - это горы: линия горизонта изгибается, шевелится, словно небо и земля, воздух и море борются - глубинное вывернуто наружу и явлено.
 
  Наблюдая этот извечный конфликт, острее воспринимаешь и небо, и горы; ощущаешь что эта битва есть одновременно союз. Дитём чего между воздухом и горами, морем и воздухом, образуется некая сфера, порождённая тем и другим, но уже - нечто третье: в море - водяная пыль, "взбитая вода", "пенистый воздух"; в горах - прослойка между небом и горами, хорошо заметная в полуденной дымке в ясную погоду...

Как мы обнаружили украшение на теле Айки Николаевны

  Вот мы и спустились. Отдыхаем. Вокруг - тайга. На костре готовится еда, светит солнышко, поют птички, настроение - Super-Puper... Нечленораздельный вопль. Примерно так: "А-а-а-аблть". Кричал Славка, указывая на ногу Айки, решившей переодеться, да так и замершей с полуспущенными штанами. Мы присмотрелись к Айке и завопили тоже. Девушка медленно повела взгляд к ноге... Такое бывает в фильмах ужасов: взгляд персонажа двигается к монстру (гиганту-пауку, мертвецу или чему ещё страшнее), - человек ещё не знает, что там такое, но предполагает, и от ожидания кошмара, который вот-вот явится во плоти, глаза становятся всё больше по мере приближения к чудищу, затем - видит монстра, кричит, чудовище бросается... Айка посмотрела на свою ногу, ойкнула, но потом равнодушно сказала: "Да, бывает". И продолжила одеваться. Но мы ей не дали, поскольку одни побежали за аптечкой, другие за фотоаппаратурой с криками "Айка, погоди, не одевайся!". И было от чего кричать и бежать: на пол девичьего бедра расползся грандиозный синяк.
 
  Такое вот печальное следствие провала в трещину. Причём получается, даже не девушка обнаружила ушиб, а мы... Подобное "украшение" обнаружилось также на бицепсе нашего единственного жен. члена. Несколько дней Айка не НЕ ОБРАЩАЛА ВНИМАНИЯ на травму. Вначале, видимо, из-за шока, потом - некогда было. Мы, мужеский пол, не могли заметить, поскольку все раздевались больше чем до термобелья только в палатке и на последней ночёвке. Да, есть женщины в русских селеньях!
 
 Конец

  ...Шагаем вдоль реки Маашей. Красивое всё-таки ущелье! И в этот раз оно порадовало нас, явив расчудесную красоту…
   
  Мужественный хор последний раз сурово пропел "Котятки русские больны", задумался и, словно отменив эту строку, развесело прибавил: "Слонятки русские бодры!" и пропал. Кажется совсем. Пришла пора новых песен.

Комментарии
Авторизуйтесь, чтобы оставить отзыв
Оцени маршрут  
     

Еще маршруты в Алтай
еще маршруты
О Маршруте
Ссылка: