Пять забавных историй, произошедших в стройотряде
Нитка маршрута
Москва - Рязань - Сапожок
 
Стройотряд (пять историй)

 Дрова. Цемент. Мостик. Рыбалка. Гараж для комбайнов, Пизданская башня и жидкость от пота.

Преамбула

Дело происходило летом 1979 года.

Нас, студентов 2-го уже курса Московского финансового института, забрили в стройотряд, имевший счастье восстанавливать разрушенное за годы советской власти народное хозяйство в районном центре Сапожок Рязанской губернии.

Название местные объясняли легендой: мол, ехала Екатерина Великая, да в этом месте сапожок в грязи потеряла. Сапожок так и не нашли, а грязь, как водится, осталась.

Степень разрухи легко прослеживалась по каменной кладке. Если чудом сохранившиеся дореволюционные дома сложены были из добротного кирпича с правильной связкой (через каждые пять рядов), то баня, отстроенная в 30-х годах двадцатого века на месте и из кирпичей снесенной церкви, взгляд не радовала: стены ее покосились благодаря тому, что строители сильно сэкономили на цементе. Свежеотстроенные здания выглядели лучше, чем баня, но до уровня дореволюционных явно не дотягивали.

От употребления черного хлеба местной выпечки в наших молодых организмах возникала неистребимая изжога, водку производства Шацкого ликеро-водочного завода можно было пить, лишь выдавив предварительно в бутылку целый лимон, а при завозе розового или белого портвейна в городишке (вернее, в поселке городского типа) начинался всеобщий праздник, продолжавшийся до полного исчезновения этого волшебного напитка из продажи.

Курево вечером (когда мы с работы возвращались) имелось только в единственном местном ресторане: это были папиросы «Любительские» в картонной коробочке ядовито-фиолетового цвета, язык от их употребления сразу становился самостоятельным (и притом чужеродным) органом.

3-Папиросы Любительские

Так мы и прожили два месяца, заработав в среднем по 330 рублей, что (даже деленное на два) было в те времена неплохим заработком.

2-komsomolxskajaputewka-2

История первая: Дрова

Бригаде, в которой я состоял, предстояло бетонировать пол в огромном овощегноилище с уникальной системой вентиляции: ежели, к примеру, покурить, то через полчаса можно было прийти на то же место понюхать (запах оставался). Само здание было построено до нас студентами какого-то рязанского ВУЗа, которые второпях забыли снять леса (сделанные из огромных деревянных горбылей).

Мы, как люди аккуратные, сразу эти леса сбили (не бетонировать же их вместе с полом) и задумались, что с этими чурками делать дальше - тащить больно тяжело, одну дубину мы вдвоем с трудом поднимали.

Как выяснилось, зря нервничали: утром, идя на работу, мы встретили бабку, которая, по виду, уже лет двадцать как ходила буквой «Г». Аккурат на своем горбу бабуля тащила здоровенную лесину (последнюю, как выяснилось).

История вторая: Цемент

Рядом с овощегноилищем все у нас было замастрячено для производства бетона. Имелся там и огромный ларь, проложенный полиэтиленом, с цементом. Как-то мы заметили, что к утру цемента становится значительно меньше, чем было вечером. Под вечер, разровняв его, мы написали: «Берите больше».

Утром вместо нашей надписи значился ответ: «Спасибо, нам и так хватает».

История третья: Мостик

Жили мы в общаге какого-то СПТУ, которое на лето разогнали. С учетом сельского менталитета учащихся все в нем розетки были ликвидированы и нам, чтобы, послушать модный тогда «Pink Floyd», приходилось провода протягивать от лампочки, что мешало.

Но общага имела и еще один недостаток: располагалась она на окраине Сапожка, так что на танцы приходилось ходить далеко. Внизу, рядом с общагой, имелась запруда, из нее вытекал ручеек, через который была перекинута гнилая доска.

В запруде этой мы по вечерам с удовольствием купались: ровно до того момента, пока однажды днем, идучи в общагу, не заметили говновоз, сливавший в запруду свое дурно пахнувшее содержимое.

Поскольку часть маршрута на танцы (и, главное, обратно) пролегала аккурат через доску, при возвращении каждый вечер возникали проблемы: во-первых, темно, во-вторых, с танцев бойцы возвращались не совсем скоординированные. А парочка трудновоспитуемых подростков, которых нам в довесок подбросил райком комсомола, вообще падала в ручей каждый раз, поскольку больше всего на свете обожала кайф, проистекавший от употребления одеколона «Шипр» или коктейля «Цыган в лесу» (смесь один к одному одеколонов «Кармен» и «Русский лес»).

Посмотрев на все это безобразие, командир отряда как-то утром обязал меня, выдав доски и назначив помощника по прозвищу Ганс, сделать приличный мостик для предотвращения дальнейших потерь в личном составе.

Полдня мы с Гансом любовно мастерили. Вышло неплохо, даже с перильцами. Окрестные селяне шумно выражали восторг. Возвращаемся после танцев вечером: на месте мостика - та же самая доска.

Больше мы не плотничали.

История четвертая: Рыбалка

Идя однажды вечером с работы, мы с удивлением обнаружили, что луг возле нашей общаги превратился в некое подобие Венеции: ручеек, вытекавший из запруды, кто-то перекрыл с двух сторон и на месте его образовался пруд, расширявшийся с каждой минутой.

Рядом метались возбужденные местные жители: «пруд» уже реально угрожал затопить их подворья. Из несколько бессвязных речей мы поняли, что днем сюда на тракторе заявилась парочка подвыпивших мужичков, решивших таким оригинальным способом половить рыбку.

Половить-то они половили, а вот ручей восстановить запамятовали.

-Порыбачили, твою мать, -в сердцах сплюнули мы и бросились за лопатами.

История пятая: Гараж для комбайнов, Пизданская башня и жидкость от пота.

Должность мастера нашего стройотряда занимал деловой парень по прозвищу Билл. Этот самый Билл однажды чуть не пострадал. Дело в том, что стройотряд был довольно большим (более полсотни человек) и, соответственно, объектов получил несколько.

Одним из них являлся будущий гараж для комбайнов. В окрестностях Сапожка располагалось «опытное хозяйство» с полями, огородами, постройками и разнообразной техникой. Вот для этого-то хозяйства мы и пытались что-то сделать. Так вот, по нашим прикидкам строящийся гараж вместить мог не более 6 комбайнов, а в окрестностях их гнило не менее 60-ти.

Ну надо, так надо. Оказалось, что годом ранее студенты упомянутого рязанского ВУЗа приложили руки и к гаражу: каменная его кладка выведена была метра на два от земли. На эту самую кладку Билл и взобрался, попытавшись исполнить лезгинку. Танец не удался: стена аккуратно и целиком рухнула вместе с Биллом.

Как ни странно, мастер не пострадал. Объяснялось это, скорее всего, равномерным обрушением: при внимательном осмотре выяснилось, что цемент при кладке не использовался, кирпичи покоились на чистом речном песке.

-А ежели бы мы эту стену метров на десять вверх продолжили? -ужаснулись мы.

Причина обвала была простой: все стройотряды (в том числе и наш) заключали с хозяйством так называемый аккордный договор, согласно которому при сдаче объекта в срок заказчик выплачивал солидную премию. Если же срок не выполнялся, то подрядчик премии лишался, в результате чего получал половину от оговоренной суммы. Аккурат за неделю до срока сдачи рязанцам перестали подвозить цемент. Вот они и вышли из ситуации таким хитроумным образом.

-Ага, -намотал себе на ус Билл,- делиться надо.

И стал делиться, так что проблем с цементом у отряда не возникало.

Ближе к сдаче со строительных лесов, опоясавших вновь возведенные дивные стены гаража, произошло еще одно падение. На этот раз отличился наш приятель по прозвищу Полковник. Парнем он был длинным, но тонким, вот ведро с раствором, которое он тащил наверх, Полковника и перевесило: вслед за ведром в полет отправился и он сам. Чудо в гараже повторилось: несмотря на то, что внутренность его усеяна была битым кирпичом и целыми кирпичными колоннами, Полковник, пролетев метров пять, умудрился приземлиться на единственный крошечный чистый участок с растущими одуванчиками. Встал, отряхнулся и с сожалением оглядел испорченный раствор.

Узнав о падениях, начальство опытного хозяйства обеспокоилось и обеспокоилось настолько, что с удовольствием поставило бы пару свечек, вот только некуда было (церковь то в баню превратилась):

-Ну ладно наши местные дуба дадут. А за москвичей отвечать придется.

И нас начали беречь. Но к тому времени мы и сами беречься научились. И было от чего (вернее - от кого).

Однажды Биллу потребовались услуги и почему-то именно мои. Дело было плевым: отвезти на грузовике доски и сгрузить их в нужном месте. Согласился я с удовольствием: ни в какое сравнение ни шло это с ведрами бетона, которые мы таскали (по два сразу) в овощегноилище от бетономешалки. Ведра были цинковыми и прогибались от первой же порции бетона. Мы - нет.

По дороге Билл решил проинспектировать еще один объект, порученный отряду, трансформаторную подстанцию. Начальствовал над ее строительством очередной наш приятель по прозвищу Отец, причем начальником он стал де-факто, убедив аборигенов, что на русском матерном изъясняется гораздо лучше их. Парнем Отец был фактурным, ростом метра под два и с соответствующим весом, да еще и с бородой, так что аборигенов долго убеждать ему не пришлось.

Прибыв на место, мы с Биллом стали свидетелями любопытной сцены. Водитель-крановщик автокрана, собранного из не менее чем четырех предшественников (части их легко различались по цвету - перекрасить «конструктор» никому и в голову не пришло) готовился к рабочей смене. Подготовка выглядела своеобразно: крановщик употребил полбутылки водки, закусив ее почему-то помидорами.

-А ты мне раствор дал (литературный перевод, А.Н.)? -спрашивал между тем прораба Отец.

Понятно стало, что от крана и его манипуляций стоило держаться подальше.

Впрочем, и сам Отец был не без греха. Хотя это с какой стороны посмотреть: возможно, он стал родителем очередной архитектурной достопримечательности.

Строительство подстанции начиналось довольно заурядно, но склонность подчинившихся Отцу аборигенов к водке шацкого розлива и неопытность самого Отца в качестве вольного каменщика дали свои неизбежные плоды: к третьему метру роста подстанция начала крениться, причем явно налево. Что только Отец не предпринимал, ничего не помогало. Зато в народе подстанция получила официальное прозвище «Пизданская башня» и неофициальное ласковое – «Дюймовочка». Таковой она на фоне Отца и выглядела.

Покинув «Дюймовочку», мы с Биллом быстро выгрузили доски в нужном месте и направились к сапожковскому универмагу - центру местной торговли. Билл выбрал ювелирный отдел, где присмотрел золотое колечко с камешком рублей за 150, для жены в подарок. Выходило, что делился он не только с начальством, но и с собой тоже.

Честно говоря, волновало меня это мало: человек семейный, подарки жене нужны, куда деваться? Гораздо больше заинтересовал меня другой - неожиданный - персонаж, нарисовавшийся в ювелирном (по совместительству - парфюмерном) отделе универмага. Им оказался совершенно на вид спившийся мужичонка малого роста, затребовавший у продавщицы жидкость от пота зеленого цвета в стеклянном флаконе. Про дезодоранты тогда и не слыхивали.

Загадка разрешилась на следующий же день. Вслед за нами в овощегноилище работала бригада местных штукатуров, в составе которой обнаружился и давешний любитель парфюма. Пронося очередные ведра с бетоном, я услышал его задушевный шепот напарницам:

-А все это мы вчера жидкостью от пота залакировали...

Анатолий Новак

18 мая 2005 года

1-komsomolxskajaputewka

Комментарии
Авторизуйтесь, чтобы оставить отзыв
Оцени маршрут  
     

О Маршруте