Непал. Май 2009

Идет загрузка карты ...
Катманду. долина Ролвалинг. Покхара. Читван.
 
Начало. Катаманду

Славин и Садху Славин и Садху
Тамель Тамель
выбирай какого хочешь будду выбирай какого хочешь будду
молитвенные барабаны молитвенные барабаны
молитвенные флаги Сваямбуната молитвенные флаги Сваямбуната
Патанский Дурбар Патанский Дурбар
Эпиграф.

В Непал я выдвигаюсь второй раз. Первый был совсем проездом, после продолжительной тибетской экспедиции. Это был собственно самый быстрый способ выбраться домой, а тогда я очень торопился. Таким образом въехав через Кодорское ущелье, уже через два дня вылетал попутным самолетом в Карачи, а оттуда в Москву. Непал видел только в ночное окно такси, да стены ресторана, где предавался гастрономическим утехам после более чем месяца скудных и голодных похождений в Западном Тибете. Собрав вместе с товарищами из команды RATT множество впечатлений и материалов, а также внушительный и красивейший фотоальбом в Тибете, я писал статью об экспедиции. Будучи морально и физически опустошенным Непалу в той статье уделилось ровно одно предложение. Вот оно: "И непонятно, то ли это звезды зажглись на ночном небе, то ли окна домов на окружающих склонах".

А теперь новая история. В ней нас изначально трое, автор этих строк, опытный путешественник и фотограф Юрий Жарков(автор большинства из приведенных здесь фотографий) и прекрасная девушка Олеся.

О вреде курения.

Табло погоды на Савеловском вокзале перед отправлением аэроэкспресса в Шереметьево показывает погоду в городах мира куда ближайшие рейсы из Шереметьево. В Дели солнечно и +42. Хорошо, что в этот раз через Дели совсем транзитом, подумал я. Последних два гималайских путешествия начинались у нас в конце апреля и именно в Дели. Это было страшно грязно и страшно жарко. Так что я пока не поддаюсь на уговоры своих попутчиков, Юрика и Олеси, выйти погулять. Для меня, опытного индонолога, транзитная индийская виза - это просто необходимая для проезда бумажка.

Как выяснилось - не очень то и необходимая. На нашем рейсе обнаружилось порядка 15 человек такого же направления, транзитом в Катманду, и почти все без индийской визы. Однако никотинозависимость сильная вещь. Постившийся весь шестичасовой перелет Юрик уговорил нас выглянуть на минутку на улицу и покурить. Прошли миграционный контроль, выглянули на улицу, покурили, зашли обратно, вздремлуни 3 часика и тут началось...

Для начала наш следующий рейс задержался на 2 часа. Потом, при регистрации на него выяснилось следующее: наш багаж, отправленный напрямую в Катманду еще из Шеререметьево был выгружен на таможню в Дели, т.к. нас на транзите не обнаружилось. Мы же свой багаж с таможни не забирали и спокойно курили. Где багаж толком никто объяснить не может. Пошли в офис Аэрофлота, тот естественно закрыт до 10 утра (наш рейс в 8). Пошли переоформляться на следующий рейс, выяснилось, что надо доплатить по 2000 рупий, а потом и то, что нам уже выдынны Boarding pass на 8 часовой рейс и переоформить поэтому на следующий, в час дня, уже не получается. Вернувшись к стойкам регистрации Jet Airways выяснилось, что пока мы бродили весь о служивающий персонал сменился и всю проблему надо объяснять на ломанном английском заново.

Но тут наконец-то повезло, милая девушка Анупма ситуацию с багажом и открытием офиса Аэрофлота помогла нам ее юридически разрешить, даже без доплаты. Но тут началась бюрократия, заполнение бумажек, хождение от одного письменного стола до другого. Были в офисаз Аэрофлота и Таможни еще по 2 раза и наконец специальное разрешение от Бюро Правопорядка и можно идти на таможенный склад забытых вещей, после чего, весь забытый багаж нужно прорентгенить. Бегом успели. Обнаруженное в моем паспорте отсутствие въездного индийского штампа было уже сущим пустяком, штамп мне заменили записью от руки, датированной на сутки раньше.

Явление Шанди в Катманду.

Катманду - одно из самых  замечательных вольно-туристических тусовочных мест в мире.  Вольнотуристических - это значит люди со всего света небольшими группами, а чаще всего в одиночку свободно перемещаются в самых разнообразных направлениях, зачастую даже особо не планируя, куда двинуться завтра. Город очень контрастный, нищеты до роскоши, от приятной горной прохлады до испепеляющей жары. Неудивительно, что именно на этом перекстке вольнотуристических дорог переклась наш и Шандин путь. Владимир попал сюда проездом из Сиккима в Тибет.

Шанди - большой человек, заполняющий собой все пространство. Такое ощущение складывается от высокого роста, постоянно раскрытых и готовых к объятию рук, широченной улыбки и самое главное - неиссякающего ни при каких обстоятельствах оптимизма. Так, например, всего пару дней назад он сидел на блокпосту в окруженном террористами лагере составленном ими из остановленных пассажирских автобусов, о чем нам сейчас радостно повествовал. Со времени нашей последней встречи в Москве полмесяца назад Владимир обзавелся небольшой рыжей бородой и прекрасным загаром.

Посмотрев на количество привезенного нами альпснаряжения участвовать в треке по Ролвалингу отказался и заявил что послезавтра же отправится в Кхелумбу и Лангтан. А завтра проведет нам экскурсию по непальской столице. Человек глубоких гастрономических познаний, самого контрастного спектра, в этом контрастном городе чувствовал себя великолепно. Мы узнали о всяческих антисанитарных, но практически бесплатных и очень вкусных аутентичных харчевнях, о шикарных и мажорных ресторанах, и самое главное, выяснили для себя многое о правильных непальских, индийских, тибетских, тайских и прочих блюдах и напитках.

Остальные участники.

А еще через сутки прилетели остальные участники экспедиции. С Сергеем, который старше нас лет на двадцать, по сути идеологом нынешнего путешествия, мы с Юриком познакомились позапрошлым летом на пике Ленина. Тогда Сергей был один, сейчас же он прилетел вместе с женой Тоней и еще более старш товарищем Володей. Суммарный опыт всех приехавших был каким-то запредельным. Кто-то в Непале 8-й раз, а Володя так и вовсе в 19-й... Снимал парашютистов с пика Ленина, во время давней знаменитой эпопеи. Этим фактом лично меня он поверг в глубочайший почтительный шок. Оставалось только раззинув рот внимать прочим историям наших старших товарищей.


Столичные прогулки.

Некоторое время уделили и самому Катманду. В центральной его части - Тамель и окрестности, можно казать, что улиц нет, одни направления. Можно ходить с компасом поворачивая на любой понравившийся и идущий в нужном направлении проулок или вовсе узкий (шириной порядка метра) проход. Есть улицы пошире, где фасады плотно застроены сувенирными магазинчиками, турагенствами и продуктовыми лавками. Прямо на улице куча клянчущих детишек и даже прокаженных. Тут же кучи мусора. А частенько и вовсе идет дорожное строительство. Во всей этой толчее громко гудя, дудя и пища двусторонне пропихиваются велосепидисты, велорикшы, мотомаршрутки, мопеды, мотоциклы и легковушки. Не говоря уже о пешеходах. Мне довелось повидать много мотоциклистов в разных краях света, но только на Индостане и в особенности в Непале их движения столь виртуозны.

К власти в стране после многолетней борьбы наконец-то пришли маоисты. Поэтому первомайская демонстрация - это теперь не несанкционированный антиправительственный митинг, а практически народный праздник. Расположившись между буддистских и индуистских храмов и статуй площади Дурбар манифестанты кричат в мегафоны лозунги и толкают речи. Иностранцы с удивлением наблюдают за экзотикой.

Площадь Дурбар вообще говоря есть в каждой из столиц непальских королевств. Когда-то давно королевство Катманду помяло под себя соседние королевства Патан и Бхадхапур и теперь это огромная городская конгломерация населением более миллиона человек. Однако Патанский Дурбар все же красивее и величественнее. Прекрасная каменная и деревянная резьба, доступность и демократичность. Кирпичные стены дышат древностью, а знаменитые гигантские  колесницы, оставшиеся после непальского нового 2066 года лишь добавляют этому месту колорита. Что удивило во всех этих Дурбарах, так этот тот факт, что к каждому храму можно подойти, подняться к резным изваяниям по лестнице, побродить между колонн. А если ты индуист, то и зайти внутрь. Можно потрогать своими руками все эти творения зодчих прошлых веков! И надо заметить, что никаких надписей вроде "Вася здесь был" не обнаружено.

Сваямбунат. Храм стоит на высоком холме и словно надзирает над городом. Холм плотно заселен обезьянами. Те ведут себя достаточно нагло и агрессивно. Тоня рассказала нам историю о башкирской экспедиции, у которой обезьяна в поисках конфет уволокла сумку, со всеми документами всех участников. Ребята гонялись за обезьяной по всему прилегающему парку, пока не загнали на одинокое дерево, которое окружили толпой. Лишь не увидев никаких вариантов отступления, после того как один из альпинистов начал карабкаться вверх, обезьяна сумку с документами выбросила. В Сваямбунате нам довелось наблюдать современного непальского промальпиниста. Задача у него была - привязать к дереву хвост длинной веревки, на которую были нанизаны молитвенные разноцветные флаги. Безо всякой страховки, цепляясь руками ногами за ствол, непалец подобно обезъяне взлетел на самую верхушку и закрепил флаги.

Пашпатинат. Священное индуистское место. Настолько священное, что половина его сооружений недоступны неверным (не индуистам). За вход во вторую половину просят 250 рупий. Как и во многих платных достопримечательностях в Азии возможен вход мимо кассы, где-нибудь с тыльной стороны. Пашпатинат - место кремации непальских королей. Ну и рядовые обеспеченные непальцы стараются организовать свою кремации здесь. Это своего рода мини-Варанаси (известнейший индийский город на берегах Ганга). Местная речка (Багмати) оставляет удручающее впечатление. Зловонный запах и столь же зловонный чернильно-зеленый канализационный цвет. Самая глубина - по пояс. Кучи мусора иногда полностью перегораживающие поток. Даже коровы не рискуют туда соваться. Однако прямо в Пашпатинате дети ловят в речке рыбу, вытряхивая из сети кучу мусора и каких-то помоев, отбирая из всего этого дергающееся нечто. Не сговариваясь исключаем рыбные блюда из ассортимента своих похождений по ресторанам.

Улицы Катманду, и особенно района Тамель густо опоясаны проводами. Толстые, тонкие, разных цветов они цепляются в полном беспорядке за столбы, карнизы зданий и древние статуи. Сейчас, весной 2009-го, электричество в Катманду есть с 11 до 18. Остальное время нет. Поэтому мое прошлое впечатление насчет "непонятно, то ли это звезды зажглись на небе, то ли окна домов на окружающих склонах" неактуально. Ни окон домов, ни звезд. Небо заволакивает облаками. А однажды вечером где-то за соседними холмами разыгралась гроза. Далекие молнии перечеркивают вдоль весь видимый горизонт.  Иногда налетают мощные приятно охлаждающего ветра. Где-то далеко и высоко в горах шторм. Фантастическое зрелище, достойное того, чтобы залезть на крышу отеля и наблюдать его совмещая с дегустацией непальских манго и арбузов. До российских арбузов ждать еще полгода.
Вверх по долине Ролвалинг

Бединг Бединг
валяемся в цветах валяемся в цветах
вершина вершина
вид на Симигаонские поля вид на Симигаонские поля
дети в Сингати дети в Сингати
красное ибелое красное ибелое
тропа в долине Ролвалинг тропа в долине Ролвалинг
фиолетовые цветы фиолетовые цветы
Начало пути. Нижние портеры.

Хозяин гостиницы бойко вызвался помочь нам в обмене денег по льготному курсу. Курс действительно оказался льготным (в основном по причине величины обмениваемой нами суммы) и совершенно безкриминальным (какой криминал в стране, где все можно?). Зато совершенно безопасно в плане наших переживаний по поводу махинаций обменщиков. Хозяина мы знаем лично, живем тут, и будем снова жить когда вернемся. А вот денег нам принесли целый мешок. Сначала в присутствии хозяина мы их пересчитывали. Деньги были скреплены в пачки степлером! Особо рваные купюры хозяин менял нам совершенно без вопросов, даже самых крупных номиналов. Наконец обмен завершен, но это только полдела. Вторая половина – разделить на концессионеров в соответствии с вложенными в обмен долларами. В номере вся кровать была завалена стопками рупий, а мы все делили и делили и в конце концов справились и с этой задачей. Денежный вопрос решен, можно отправляться в путь.

Едем мы в долину Ролвалинг. Чтобы туда попасть надо сперва доехать до Чарикота. Туда ходят автобусы но это порядочная потеря во времени и комфорта, а нас – аж шестеро, поэтому удобно снять джип. Однако и джипы и грузовики и автобусы были остановлены блокпостом в какой-то деревне на полпути. В чем причина выяснить так и не удается, наш водитель в английском крайне слаб, а люди на блокпосте и вовсе им не владеют. Ну да ладно, хоть не в военной форме и вооружены всего лишь какими-то винтовками и рациями. А вовсе не автоматами. Сама деревня абсолютно будничная, но даже тут в лесу на хребте обнаруживаются буддистские ступы. Не обозначенные ни на каких картах и словно скрывающие какую-то свою древнюю тайну. Часа в четыре дня дорога заработала, видимо все это время шли какие-то строительные работы. Однако задержка не позволила нам доехать за сутки до Сингати. От Чарикота отходит ответвление от дороги на север по долине реки Тама Коши. Сингати — это последний поселок до которого можно добраться на колесах. Заночевать же в этот день нам пришлось где-то в лесу между Чарикотом и Сингати. Водитель просто в какой-то момент понял, что дальше ехать по столь крутой дороге совсем уж ночью опасно. Тут дорога еще и раздвоилась. В поисках правильного пути побродили в полной темноте и тишине среди гигантских деревьев гималайского леса подсвечиваемого мириадами светлячков у земли и еще большим количеством звезд над головой. В итоге нашелся временный поселок дорожных строителей, второй этаж одной из недостроенных времянок которого приютил путешественников-европейцев.

Конца дороги мы достигли часов в 10 утра. Несмотря на то, что время прибытия от нас толком и не зависело, все же стоит признать, что 10 утра в Сингати - это стратегическая ошибка. Все потенциальные портеры были уже безпробудно пьяны. Настоящий работящий люд спустился вниз на строительство дороги. Не спустились либо очень старые, либо очень молодые, либо непротрезвевшие. И все-таки к полудня нам удалось таки сколотить бравую команду из четырех портеров. Тек Бахадур Чхети. Он был единственным нашим "уловом" в 10 утра. В назначенное время явился в назначенное вмя с новыми белыми (!) кедами и демонстративно в них переобулся. Такой обстоятельный подход к делу не мог не понравиться Брониславычу, и тот забрал этого первого портера себе. А вот дальше упорно дело не шло. Под ногами постоянно суетился какой-то мелкий и пьяный непалец, Лок Бахадур Кхадка. В итоге за неимением никого более пришлось брать его. Взял Юрик, и Лок Бахадур на удивление оказался самым выносливым и веселым. Кумар Тами. Судя по интонации и жестам происходившей на базаре беседы, невыспавшийся и непротрезвевший Кумар был взят "на слабо" разговорчивым Локом. Впрягся он в мой 120-литровый рюкзак, куда были насыпано еще порядком и Олесеных вещей. Протрезвел быстро, за пару первых километров, но деваться было уже некуда. Первый день притащился последним, но далее расходился и прошел в итоге дальше и выше остальных. Читра Прошад Шивакоти. Похоже, что когда Лок и Тек Бахадуры почувствовали, что сделка может сорваться из-за нехватки носильщиков, то они стащили с печи и приволокли какого-то своего родственника. Вот это портер так портер! Загорелый дочерна дед. Всегда шел последним, но практически без остановок. Впрягался с утра в рюкзак собранный Серегой и шел, шел, шел. Вечером садился в углу какой-нибудь хибары, где мы останавливались, и так, на корточках прямо и засыпал, чтобы утром снова впрячься в рюкзак. Деду досталось нести рюкзак четы Никитиных, и Тоня постоянно его жалела и просила Серегу нагружать деда поменьше. Впрочем Серега и сам старался себя акклиматизировать, поэтому сам таскал достаточно тяжелый свой рюкзак. Если в момент зарплаты все остальные расписывались в получении денег напротив своей фамилии и суммы, то дед просто ставил крестик. Читать и писать он не умел.

Сингати - Джагат.

Ну вот таким образом вся честная компания разросшаяся до 10 человек и тронулась в путь. Дорога перест быть автомобильной не перестала быть дорогой. По ней все таким же плотным графиком перемещаются пассажиры и грузы верхом на ишаках и пассажирах. Придорожные магазинчики и кафе. Мощные однопутные пешеходные мосты через ущелье - настоящее воплощение гениальной конструкторской мысли их создателей. Пасторальные сельские пейзажи. Тут уж если молодая девушка выходить пасти коров, то весь гламур соблюден. Пастушка в розовом сари, розовых штанах, розовых шлепанцах и с розовым пирсингом в носу. И бесконечное "Намасте" по всему пути. Намасте - это одновременно и слова приветствия, и слава уважения и благого пожелания путнику. Намасте тут говорят абсолютно все, складывае при этом ладони домиком. Непосредственно уже перед Джагатом нас поразил огромный экскаватор. Он громко тарахтел и выравнивал ковшом дорогу, но главной загадкой оставалась: Как он сюда попал? Тропа и выше и ниже - доступна только мулам. Складывается ощущение, что его просто занесли сюда по частям и на месте собрали. В Джагате далеко пройти мы не смогли, вечерело, да и усталость первого дня накатывала. Остановились в первом же гвест-хаусе, по совместительству оказавшимся школой. На школьном дворе представляющим из себя ровный ковер зеленый травы ученики делали зарядку. Учеников - множество самого разнообразного возраста и пола, и все в абсолютно одинаковых голубых рубашках и синих галстуках. Впоследствии вдоль всего нашего пути вверх по долине во многих километрах отсюда мы по утрам встречали идущих в школу учеников в голубых рубашечках. Учеба в Непале - это прямо таки что-то священное.

Джагат - Гангар - Чхетчхет - Симигаон.

Продолжаем наш путь вверх. Тут неожиданно очень жарко и не всегда тропа идет по спасительному своей тенью лесу. От жары изнемогают не только люди. Вдоль всего пути мы встречаем индивидуальные теневые навесы для быков и коров. Пригождаются они не только животным, но и людям, и используются помимо солнечных дней и в дождливые. По мере продвижения в горы растет цена на поллитровую бутылку газировки Кока-Колы. Чарикот — 40 рупий, Сингати — 50, Сури Дабан — 60, Джагат — 80, в Бединге будет уже 100. Это все цены по итогам окончательной торговли, изначально они были процентов на 20 выше. По мере подъема меняются не только цены, но и местные быки и коровы. Заметно увеличивался размер их тел и мохнатость, но уменьшались изгиб и длина рогов.

За Джагатом в районе Гангара снова обостряется дорожное строительство. Постоянно грохочут строительные взрывы, эхом разбегаясь по всем ущельям. Проходим мимо высоченного, не помещающегося в кадр водопада с левого берега реки и оказываемся в Чхетчхете. Здесь очередной подвесной мостик на другой берег реки и выдолбленная в скале лестница уходящая наверх. Неподалеку Ролвалинг Кхола впадаем в Тама Коши, а стало быть это начало долины Ролвалинг. Лестница кажется бесконечной, но все же через 600 метров подъема начинается деревушка Симигаон. Это разбросанные по склону земледельческие терраски с домиками. Угол наклона при этом ни сколько не меняется, просто теперь вместо скал и леса вокруг путника обступают огороды, быки, куры. Тропа окончательно размазывается по дворам и куда идти дальше вверх неясно. Пережидаем дождь прямо на крыльце какого-то жилого дома. Хозяев нет, но дом не заперт. Кругом разбросаны инструменты, корзины с овощами. Что такое воровство в Непале в сельской местности видимо не знают. Над всем Симигаоном возвышается буддистский монастырь (или храм?). До туда еще метров 200 набора высоты. И только за храмом склон переламывается обрывом в другую сторону. Тропа же траверсируя обрыв уходит в долину Ролвалинга. Храм прекрасное место обзора окрестностей и остановки на ночь. Отсюда видно снежную пирамиду Гауришинкара, что уже в главной Гималайском хребте.

Симигаон — Кхарка — Бединг.

Наверно пора сказать несколько слов о самой долине Ролвалинг. Она привлекательна своей малопосещаемостью (по сравнению с соседними с восточной стороны районами Гокьо, Намче-Базаар и Приэверестья. Туристов здесь крайне мало, причина тому — сложность и длительность заброски с западной стороны и достаточно сложный перевал Таши Лапча с восточной. Однако именно эта долина — одно из двух мест коренного обитания народности шерпа. Это работают они по всем Гималаям, а родина у них здесь. Вообще же Непал — это страшная мешанина народностей, и это видно невооруженным глазом, даже сравнивая внешний облик и одежду нанятых нами в Сингати носильщиков с жителями долины. Шерпы ниже ростом, куда более загорелые и постоянно очень веселые. У женщин можно встретить головной убор типа красная вязаная шапочка, и у всех встреченных на тропе обязательная заплечная плетеная корзинка с грузом, будь то мужчина или женщина. Симигаон — это первое (или последнее, смотря откуда смотреть) поселение шерпов. «Столица» же долины, Бединг — в двух днях пути вверх от Симигаона.

После Симигаона путь лежит по прекрасному хвойному лесу. Цветущие рододендроновые кустарники-деревья и опавшие пожелтевшие листья под ногами. Какое тут время года остается только гадать, все перемешалось. Ну хорошо хоть не зима! Под сенью гигантских кедров тропинка покрыта каменными плитами, которые покрыты зеленым мхом, что придает удивительный налет какой-то тайны. Лес словно сошел со страниц средневековых сказок. Вот промелькнула земляничная поляна с одурманивающими запахами. Вод тихо журчащий прекрасный лесной водопад, падающий спокойными каскадами по каменной стенке. Прекрасное место остановиться отдохнуть и помедитировать.

Наконец то пришлось и обсуждать куда идти, а если быть более точным, докуда мы сегодня дошли. Карта перестала соответствовать местности. Несовпадения были по высотным показателям и по наличию моста там где его быть не должно. Все это не помешало добраться до места, обозначенного на карте как Кхарка. Вообще же кхарка переводится примерно как "пастбище" поэтому когда мы говорили нашим портерам или симигаонским жителям, что идем к Кхарке те радостно кивали и Кхарка обнаруживалась у них в любом направлении, куда ни махни рукой. Наша же, нарисованная на карте Кхарка оказалась маленьким гвестхаусом и самой, пожалуй, очаровательной стоянкой на маршруте. Отсюда прекрасна видна снежная пирамида одного из Гималайских шеститысячников (а может и семи). Так весь вечер мы и проспорили что же это за вершина. Вообще же Кхарка - одно из тех мест, где так и хочется поселиться в лесной глуши, и жить в этой тихой прекрасной долине, пасти коз, собирать землянику и писать какую-нибудь автобиографическую повесть на старости лет.

Но на следующий день снова в путь. Вокруг шумит сосновый лес и чистые горные ручьи. Радуют глаз цветочные поляны и сменяющие друг друга белоснежные гималайские горы-великаны на горизонте. Постепенно подходим к Бедингу. Прямо перед ним Вымерший город. Т.е. город как город, очень похож на сам Бединг. Но ни души . Ни одного человека или даже животного. Не залает собака и не закукарекает петух. Пропал ветер и стоит просто звенящая тишина. Причем видно что место жилое, где-то только что раскопанные грядки, где-то свежепокрашенные окна. Все население вместе с животными скорее всего просто мигрировало в верховье долины на летние пастбища. Поворачиваем за угол и Бединг. Тут уже народа полно. Сидящие на завалинке шерпы радостно машут руками и веселятся внешнему виду измученных тяжелым долгим подъемом и высокогорьем европейцев. С правой стороны широченной, но неглубокой реки несколькими ярусами, словно трибуна стадиона расположился Бединг. Улицы — это узкие проходы хитро петляющие между сложенными камнями заборами. Левый берег тут южный, и попадает под солнце реже, возможно поэтому он абсолютно не заселен. Тут буйство небольших кустарников, трав, а сейчас, в начале мая — фиолетовых цветов. Мы просто валяемся в их зарослях и щелкаем затворами фотоаппаратов.
Верхняя часть долины и спуск вниз

вечерний Ролвалинг вечерний Ролвалинг
дети после дождя дети после дождя
женщина портер женщина портер
женщина разводит огонь в печке женщина разводит огонь в печке
землянка в На землянка в На
куча расписных камней куча расписных камней
семья Кочири Шерпа в Симигаоне семья Кочири Шерпа в Симигаоне
цветы под снегом (С_Никитин) цветы под снегом (С_Никитин)
Чо Ролпа до снегопада Чо Ролпа до снегопада
Чо Ролпа после снегопада (С_Никитин) Чо Ролпа после снегопада (С_Никитин)
Последнее людское поселение выше Бединга называется На. Мы так между собой и говорили, а не пойти ли нам На. Это ярко выраженные летники,  т.е. зимой тут ни души, зато летом есть люди, пасутся овцы и яки. На также как и Кхарка — имя скорее нарицательное чем собственное. И означает примерно тоже самое - пастбище (или летнее пастбище). Наши нижние портеры идти дальше не готовы. Да мы на них особо и не рассчитывали. Опытные Сергей и Брониславыч рассказывают, что выше 4500/5000 обычно нижние портеры ни на что не годны, с ними начинаются постоянные проблемы. Всегда надо набирать в верхних селениях новых. А уж в долине Ролвалинга, где живет та самая народность шерпы и подавно. Но прямо в Бединге найти никого не удается, а Кумар Тами соглашается дойти до На, и там его родственники найдут нам настоящих высокогорных шерпов. Пока же отпускаем трех остальных «нижних» домой. Наши новые верхние портеры — только дойти до На. Они бедингские, заметно более загорелые, меньше ростом и один из них — женщина! Тетка бодро впряглась в рюкзак и быстрее остальных побежала вперед по тропе.

Деревья закончились где-то на уровне мертвого города перед Бедингом и последние день пути вверх, мы идем по альпийским лугам. И все же у меня сложилось впечатление, что с травой тут туговато, гораздо лучше с камнями. Особенно с молитвенными. Тон задал непонятно откуда взявшаяся глыба правильной прямоугольной формы, вся исписанная мантрами. Этакая гималайская Кааба. Потом пошли нескончаемые каменные заборы. Заборы просто сложены из камней, на каждом — высеченная молитва. Кто и когда высек это множество камней загадка. Явно, что далеко не одно поколение камнетёсов. Такое ощущение, что все пространство альпийских лугов поделено молитвенными заборами на кусочки. Видимо так оно и есть. Каждая семья (клан) пасет свой скот и пытается возделывать нехитрые культуры 9вроде картошки) в отведенном кусочке.

Где-то высоко на склоне наблюдается красочно расписанный фрагмент скалы. Там виднеется ступа, монастырь и пещеры отшельников-аскетов. Подыматься круто вверх по склону и никакого желания проводить осмотр нет. Вообще же долина Ролвалинга — древний торговый путь. Или если быть более точным — древний контрабандный путь. Здесь через перевал Менлунг Ла в хорошую погоду и правильный сезон можно попасть в Тибет. Перевал, взобраться на который решит далеко не каждый европеец, является обычным путем для закутанного в какие-то лохматые портянки тибетского контрабандиста в сопровождении его верных гигантских нагруженных товаром яков.  

Поселение На представляет собой разнесенные далеко друг от друга одноэтажные гималайские домики, а то и вовсе землянки. Какие из них для людей, какие для скота сразу и не разберешь. Высота уже 4200 метров. Несмотря на медленный и протяженный акклиматизационный подъем высота тут уже здорово ощущается. Болит голова, подташнивает. В На мы в полдень, еще куча времени, поэтому совершаем вдвоем с Олесей дополнительную акклиматизационную прогулку еще повыше, на южный склон долины Ролвалинга в сторону ледника Ялунг. Дошли до высоты 4600, понаблюдали закатные виды, и уже на спуске попали под град. Вообще Ролвалинг в град — это что-то особенное и запоминающееся. Любая наклонная плита-камень превращается словно в детскую горку, по скатываются подпрыгивая наперегонки друг с другом маленькие белые колобки. Горизонтально лежащий камень — это сковородка, на которой подобно жарящемуся попкорну прыгают градинки. Овцы и яки забавно отряхиваются разбрасывая градины. Внешне очень похоже на только что искупавшихся собак. Зародившись где-то неподалеку, на 4600 град был мягко тыкающимся в лицо снегом, а на 4200 он разогнавшись земным тяготением он уже хлестко лупит по щекам. Тропа вьющаяся между камней едва пошел град сразу же растворилась. Зеленые альпийские луга в течении 15 минут стали белыми, а если быть более точными — в белые с сиреневыми пятнышками цветов. С восходом луны град прекратился, а из окна открылся вид. Река, словно в песне, вся из лунного серебра.

Вечером познакомились с нашими новыми портерами. Это три шерпа. Самый главный из них будет сердаром, руководителем экспедиции. У него нет нескольких обмороженных пальцев и он уверяет, что был на вершине Эвереста. Что ж вполне возможно. Внешний вид его и то о чем и как он говорит заслуживает уважения. Пройти нам тут дальше ведь надо не просто так, а перевал 5300. При этом Серега еще поглядывает на расположенную тут же рядом с перевалом вершину Парчамо 6200 метров.

Утром вышли дальше вверх в сторону озера Чо Ролпа. Погода отменная, солнце ярко лупит по остаткам вчерашнего града. Начинаем идти, и почти сразу же Олеся чувствует себя очень плохо. Сильно болит горло, так что и идти то не может. Кормим таблетками, но понятно что она теперь только вниз, причем чем быстрее тем лучше. Мне очень не нравится в треккинге ходить вверх, потом тем же путем вниз, но тут я поступился своими принципами, развернулся и тоже пошел вниз, стараясь не оглядываться на сверкающие белизной и так манящие к себе гималайские вершины. Ведь по сути дела горная часть только начиналась. С трудом убедив Олесю спустится хотя бы до Бединга, там и залегли спать на полдня. Спустя 16 часов сна уже чуть полегче, можно неторопливо налегке передвигаться вниз. Почти весь груз несет наш новый портер Кочири Шерпа. Замечательный приветливый и ненавязчивый человек. Знает английский. У него удивительное свойство: отпуская нас вперед по единственной тропе, на финише дня он всегда оказывался раньше и встречал нас. Знает какие-то местные, совсем локальные тропы. В Симигаоне пригласил нас жить в дом своей семьи, где его ждали молодая жена и два маленьких ребенка. До сих пор, раз в 3-4 месяца пишет нам письма, спрашивает как дела, и не приедем ли мы снова в Непал. Последнее его письмо начиналось совершенно очаровательно: Dear Dmit Ryslavin. Дом его в Симигаоне — на одном хребте вместе с монастырем и гвестхаузами, т.е. на самом верху. На кухне вся медная и железная посуда отдраена до блеска и торжественно собрана и выставлена на обозрение в один ряд, по уменьшению диаметра. Такая картина характерна для многих шерпских домов. Похоже, что металлическая посуда, да портреты Далай-ламы это и есть главные украшения в доме.

Чем ниже мы спускались, тем лучше начинала чувствовать себя Олеся, но я продолжал тосковать.  Пока не разразился ливень. Ливень в долине Ролвалинга не менее запоминающийся чем град. Это словно всю картинку вокруг остановить, запечатлить на фотокарточку, а потом размыть в ней цвета и заменили синее небо на серое. Особо бурные порывы ливня мы пережидая прячась под камнями или в небольших гротах. Иногда, когда тропинка шла по узкой полочке ущелья на нее обрушивался водопад, когда-то давно бывший маленьким спокойным ручьем. Прохожие боязливо прятались под свои корзины и быстро перебегали такие места. Особо страшно было пересекать навесные мосты. Мосты были скользкие и металлические. Молнии же сверкали так, что казалось вот вот долбанет в мост. И в тоже время дождь казался бесконечным и сидеть ждать его окончания было нелогичным. Вниз от Бединга до Сингати дошли в два раза быстрее чем вверх.

А потом было возвращение в Катманду. Поскольку нас всего двое и мы в Сингати, а не Катманду, то вместо джипа ехали автобусом. На крыше ехали баулы и пассажиры, помощники водителя ехали сбоку, на подвесной лестнице. Они в разные моменты времени наблюдая за посадкой пассажиров, или погружением колес в грязь стучали ладонями разнообразные ритмы по боку автобуса, а водитель ориентировался на стук. Причем стучали в итоге все подряд. Каждый, кто хотел как-то показать свою важность в этом путешествии стучал по боку автобуса. Я решил тоже высунуться из окна и пару раз стукнуть. Где-то в районе нашей ночевки, когда мы не доехав до конца заночевали в лесу светлячков, теперь уже на обратном пути, автобус завяз. Пассажиры высыпали на улицу и принялись дружно выталкивать автобус, что им вполне удалось. Напротив через проход от нас ехала бабка, которая периодически блевала прямо на улицу из окна. Бабка везла цыплят в плетеной корзинке, стоявшей где-то у нее в ногах. На траву из которой была сделана корзинка периодически покушался козлик, зажатый где-то в ногах стоящих в проходе пассажиров. Цыплята выбегали в проеденные козликом дырки и начинали бегать и чирикать по салону, после чего их отлавливали, сажали обратно и выдавали  подзатыльник козлику. Историю спустя некоторое время повторялась вновь и вновь. В Чирикоте в салон пробрался прокаженный и разбрызгивая слюну стал просить милостыню, никто ничего не давал, тогда он просто сделал вид что вместе со всеми едет в Катманду. Помощникам водителя огромных трудов стоило выкинуть его из автобуса на улицу. В общем так вот и ехали... Мне было прикольно наблюдать все это, да и Олеся постепенно привыкла, благо фантастические горные пейзажи за окном только способствовали. В итоге вместо заявленных 24 часов автобус добрался до Катманду за каких-то 15, то есть даже ночевать то не пришлось в нем. Ночевали мы уже в Тамеле, все в той же гостинице, откуда начинали путь, где сложены в камеру хранения всякие вещи наши излишние, где забита «стрелка» с прочими путешественниками, например Шанди, только что вернувшимся из своего трека.

И пару слов о том что происходило с остальными участниками. Ребята забрались на два ходовых дня дальше чем мы с Олесей в горы, а потом, когда в долине пошел дождь, у них пошел снег. Состоялась достаточно экстремальная сброска вниз обратно в долину Ролвалинга. Добраться до перевала не было никаких шансов. Более того, как выяснилось из разговора с шерпами в случае хорошей погоды спустится с перевала на другую сторону у нас тоже было немного шансов. Сами шерпы сходят через перевал «так, как получится, пешком». Европейцы же используют веревку длиной 100 метров. Общая сумма веревок взятых на всякий случай во всех наших рюкзаках составляла не более 50 метров. Узнав все эти подробности спустя 10 дней от Юрика, я в общем то окончательно успокоил все свои неудовлетворенные высокогорные амбиции и больше сосредоточился на низменном Непале, о чем и будет повествование в следующем посте.

Комментарии
Guest17.09.10, 17:53
да, бывали мы в Ролвалинге... 
Жаль вы не прошли в Кхумбу - это действительно стоило бы сделать
Авторизуйтесь, чтобы оставить отзыв
Оцени маршрут  
     

Еще маршруты в Непал
еще маршруты
О Маршруте
Опубликовал Дмитрий Славин