На Восток. От Абе до Янцза. (от Салуина к Меконгу) 
Абе



Снимать людей в отличии от многих других мест, в Тибете - одно удовольствие. Фотомоделям процесс очень нравится, такое ощущение, что они получают от него удовольствия куда больше фотографа.

Паренек водитель не стал искать какую-то гостиницу или приют для паломников, а просто привел нас в свой дом. Точнее в дом своих родителей. На шестой день путешествия мы оказались, наконец, внутри настоящего тибетского дома. В каждом таком доме есть главная комната. Ее стоило бы назвать гостиной, хотя на самом деле она является каминной.
Здесь, как и положено главной комнате, все выставлено напоказ. Это золотая (или позолоченная) посуда, из которой никогда не пьют и не едят. На полу и на диване ковры. Было даже как-то неловко в поисках спальников или каких-то необходимых вещей вытряхивать на пол заполненные грязными шмотками рюкзаки. Ведь вокруг на стенах многочисленные красочные панно, содержащие узоры и изображения богов и героев буддистского пантеона. А так же открытки и постеры Поталы, Далай ламы и… Мао Дзе Дуна в окружении кучи китайских военных генералов. Все вокруг до боли напоминает белорусскую глубинку, где в обстановке дома моей бабушки среди изображений христианского содержания органично вписывались тома Большой Советской Энциклопедии и портрет Сталина.
Центром каминной комнаты является, конечно, обложенный кафелем и ярко разрисованный львами и драконами камин. И если в Белоруссии печкой уже не пользовались, сколько я себя помню, то тут камин пыхтит и работает вовсю. Именно на нем нам приготовили ужин и завтрак. В Абе есть террасовые поля, и помимо цампы тут есть еще и рис. Еда оказалась похожей на китайскую. Вокруг деревни расположен пояс из нескольких уровней классических рисовых террас. Так что нам подают безгранично много риса, так, что мы даже не справились, плюс обжаренные свиные шкварки и много обжаренной там же зелени. В ожидании готовки важных гостей потчевали лепешками, напоминающими пончиками. Самое главное было – не пытаться макать эти пончики в предложенное облепиховое варенье. Варенье было хоть и оранжево-красным на вид, но необычайно острым на вкус.

Весь вечер хозяин дома не проронил ни слова, лишь оборот за оборотом вращал молитвенный барабан, улучшая собственную карму.


В расширении улицы - небольшой деревенский паркинг.


Окошко и музыкальные колонки.


Кокетливая тибетская девушка.
Спать гостей уложили прямо на полу, да ведь и не было в доме свободных кроватей. Впрочем, привыкшим к походному быту путешественникам очередная ночь внутри спальника не в тягость. Так и заснули, очень символично, между огромными изображениями Мао и охотящегося на кого-то ярко-красного полосатого тигра. Тибетцы встают очень рано, и не только паломники, но и крестьяне. Ведь их ждет непростой рабочий день. Дверь в доме была нараспашку уже в пять утра, когда хозяйка побежала куда-то наружу и вниз по лестнице к скоту. Уходили и приходили по делам родственники, но крепко спавших туристов смогло разбудить лишь вошедшее прямо в дверь облако. Настоящее густое белое покрывало заглянуло внутрь дома, прошерстило своими холодными щупальцами по всем его уголкам и удалилось восвояси. Пора и нам двигаться далее, но просто так уйти из этой деревни невозможно. Настолько интересен быт обычной и непривычной тибетской деревушки.
Она действительно огромная. Вчера вечером внутри одного из домов, что-то среднее между клубом и магазином, мы заприметили даже настоящую тибетскую дискотеку, однако посетить ее уже не решились, за плечами остался очень насыщенный перемещениями долгий день. Лишь чисто визуальные наблюдения: внутри клуба, под неторопливую спокойную китайско-тибетскую музыку, больше напоминающую молитвенные мантры, пляшут в полусумраке свечей и немногочисленных лампочек молодые парни и девушки. Под потолком клубятся кольца дымовых благовоний, а в магазинном окошке активно идет торговля пивом.
С утра все уже при деле. Вот прямо на веранде работает над деревянным ткацким станком девушка, а возле нее суетятся любопытствующие маленькие девочки. Пацаны гоняют по узким улочкам друг друга, а также свиней и собак. Автомобильное движение заканчивается площадкой на нижнем конце села, все улицы внутри – пешеходные. Точнее пеше-ското-мото ходные. Как в классическом средневековье, все помои из домов и окон – на улицу. Улица не мощеная, но прямо по ней бежит иногда ручей, то ли смывающий грязь, то ли наоборот, все угрязняющий. С самого утра идет дождеснег. Ближе к утру – более снежный, ближе к полудню – более водянистый.

Учиться писать на санскрите пожалуй даже более сложно нежели на кириллице. Но специальные прописи помогают изучающим грамоту.


Очередной паломник (или паломница?) спустился в Абе.


Трехэтажные поселения тибетцев.


Кукуруза - главный обитатель третьего этажа.


Окошки есть и для обитателей нижнего этажа.
Все вокруг пугают нас предстоящим в горах снегом, показывая жестами сперва на небо, а потом проводя уровень снега где-нибудь на высоте колена или выше. Но мы наблюдаем беспрерывно пребывающих сверху долины новых и новых паломников. Они все также радостно размахивают флагами, улыбаются и еще более пугают страшными снегами. При этом, взглянув на их импровизированные лапти и бамбуковые палки, становится как-то совсем не страшно, за наши мембранные осенние ботинки и альпенштоки. Для тех паломников, у кого лапти поизносились прямо на верхнем входе в деревушку – магазинчик. Точнее приют (спят прямо на улице, на деревянном полу, всего лишь под навесом), сопровожденный прилавком. На прилавке традиционные еда и напитки, плюс огромная куча китайских кед, всех возможных размеров. Видимо, чтобы не скользить, эти кеды сопровождены на подошве тонкими резиновыми шипами, которые, если честно, отламываются просто руками.
Но вернемся к деревне. Она интересная и мы совсем не торопимся на свидание со снежными богами, решившими покинуть свой трон на вершине Кавакарпо. Все дома в деревне – трехэтажные. На первом этаже расположился скот. Это яки, свиньи, лошади, купы, собаки. Такое ведение хозяйства, где люди жили в одном доме вместе с животными, было раньше распространено и в Европе, что по мнению некоторых исследователей приводило к массовым эпидемиям. В Европе от подобной практике уже отошли, в Восточном Тибете так и живут.



Механическая швейная машинка.


Ручная (ножная?) прялка. Мастерица и ее ученицы.
Вход с улицы, как правило, сразу на второй этаж, туда, где живут люди. Третий этаж больше всего напоминает кладовку, или сушилку. Тут россыпи кукурузы, перца, корзины с припасами. Среди запасов и белья сушатся обычные простиранные памперсы. Очевидно, что их используют тут многократно. Над всем сооружением сверху – большие плоские крыши, на которых в сухую погоду можно наблюдать сено. Туалетов вокруг нигде нет. Ну, или мы не смогли найти, или объяснить хозяевам. В итоге, не долго терпя и стесняясь, мальчики сходили прямо на улицу, а девочки, чуть поскромнее, в стойло на первом этаже.
В деревне наблюдаются мандариновые деревья. Что это такое, для паломника, находящегося в пути уже неделю, объяснить сложно. Можно только самостоятельно прочувствовать гнетущую изнутри жажду свежих фруктов. Все деревенские мандариновые деревья уже бессовестно ободраны в своей нижней части паломниками, поэтому приобретать эти нежные цитрусы приходится в магазинчиках, где они гордо красуются между резиновыми кедами и пивными бутылками. Несмотря на то, что путешествие далеко еще не окончено, вместе с мандаринами приобретаем сувениры – выделанные на местном ткацком станке яркие сумки-рюкзачки. Не отходя от прилавка, продавец на допотопной швейной машинке фирмы Баттерфляй пришивает к рюкзачкам лямки.
В какой-то момент деревня практически опустела. Остались только дети и пожилые люди. Все остальное население, пешком или на мотоциклах (втроем-вчетвером) собралось на склоне (даже не вершине!) близлежащего холма, возле молитвенных флагов и столбов. Словно это какое-то религиозное капище, или мечеть, или церковь. Только ничего там нет, все те же болтающиеся на ветру флажки. Однако отчетливо слышны песнопения, монотонный гул молитв, а сквозь прерывистое природное облако прорываются облачка религиозных благовоний. Что это было? Регулярное ежедневное (еженедельное) действо или разовая акция, связанная с каким-то праздником или похоронами? Одно очевидно, мероприятие никак не связано с остальными регионами Восточного Тибета, это явно местный, чисто «Абешный» процесс.

Благовония смешиваются с облаками.


Хозяйка дома с младшеньким.


Детей покормили. Теперь лошадей.


Памперсы после использования стираются, сушатся и пользуются второй раз.
Один из немногих оставшихся в деревне взрослых людей, помимо нас, это хозяйка дома. Мама того пацана-водителя, что привез нас в Абе из Каваронга. Дел у нее невпроворот: накормить кур, свиней и яков, накормить гостей, накормить детей, постираться, развесить сушиться белье, дать подзатыльник невоспитанному среднему сыну, пытавшемуся умыкнуть у нас фонарик, собрать в дорогу на работу старшего сына. При всем при этом муж – явный бездельник и ничем, кроме вращения молитвенного барабана и шептанием себе под нос молитв не занят. А самый младший сын, закутанный в пеленки и какую-то куртку болтается все время за спиной, наподобие рюкзака, удивленно и любопытствуя, шаркает оттуда глазами. Эх, есть женщины в тибетских селениях! Ничем не хуже тех самых, которые в русских селениях.

Дома красивые. Тигры, божества обеих полов, цветы. Все это скромные украшения тибетского жилища.


А улицы узкие и грязные.


Но дети счастливы играя на них


Еще более счастливы некоторые другие жители Абе, попавшие прямо таки в свою стихию.
В Абе, видимо, можно жить сутками напролет, наблюдать и писать о жизни восточных тибетцев, но нам пора в путь, продолжать паломничество вокруг Кавакарпо. Лишь в полдень мы нашли в себе силы покинуть гостеприимное и интересное село, а последним наблюдением стало то, как в селе появляется источник энергии и тепла – древесина. Само село находится на высоте примерно 2300 метров над уровнем моря, что все равно ниже, чем уровень начала лесополосы.
Примерно 200-300 метровый перепад между Абе и начинающимся над ним лесом пронизывает металлический трос. Что-то вроде развлекательного троллея, по которому на туристических слетах и занятиях любят кататься отдыхающие. Только троллей этот – гигантский, в десяток раз больше любого из виденных мною ранее, а по нему со свистом проносятся вместо людей из «верхнего» леса ветки и бревна. Главное условие – зацепить очередную порцию как-нибудь так, чтобы на полпути она не свалилась. Завороженные простотой и красотой идеи доставки горючего, мы несколько минут наблюдали за парящими в небе ветками (изначально принятыми за гигантских птиц). Все посылки целиком достигли пункта назначения, с треском свалившись куда-то в один из окраинных дворов.

Водяная мельница вращает молитвенный барабан


Сборщики трав.

Через перевал цампы в гости к ученику художника.


Именно так рекомендуется рисовать ухмыляющиеся черепа согласно канонам тибетской художественной школы.
Деревня оставлена позади, но нас не оставляют предостережения и предупреждения. Ведь каждый встреченный человек на тропе, идет «оттуда», с востока по пути Великого паломничества вокруг Горы Снежного Владыки. И каждый встречный, несмотря на свое успешное прохождение перевала Дуока Ла, пессимистично оценивает шансы глупых лаоваев (то бишь нас). Пессимистичность оценки измеряется уровнем показываемым руками. Это якобы уровень снега.
Чем выше мы подымались к Лантан Ла (это первый из перевалов после деревни Абе, причем совершенно не заснеженный), тем выше показывали встречные. Сначала по колено, потом на уровне бедер, потом по пояс. Наконец, одна безостановочно хихикающая бабушка показала уровень «по грудь». Тут мы окончательно поняли, что тибетцы просто издеваются над нами, и перестали обращать внимания на предупреждения. В конце концов, у нас же есть снегоступы! Именно с помощью этих волшебных устройств каждому, «показывающему уровень снега», мы обещали перебороть Снежного Владыку.

Очередные паломники спустились в Абе. Все идут с флагами. Вот сейчас начнут нас предостерегать от снега...


Саша под стогом сена




Каждому деревцу - по красной ленте. Хоть иди вместе со всем лесом на первомайскую демонстрацию!
Поднявшись выше, оказываемся на уровне лесной зоны, той самой, откуда троллеем спускаются бревна в деревню. Лес необычный, а весь из себя, то ли волшебный, то ли святой. Паломники (или жители деревни) умудрились повязать на ствол каждого дерева, растущего в районе тропы, цветную ленточку. Голубую или красную. Из леса, откуда ни возьмись, появляются добры молодцы-мотоциклисты. Они, оказывается, едут за нами из самой деревни, в надежде подзаработать сотню другую юаней. Уже давно взял себе за правило, если есть хоть какая-то возможность часть пути проехать транспортом, или хотя бы взгромоздить на что-то свой груз, надо этой возможностью пользоваться. Не взирая на цены и условия. Впрочем, в данном случае самым сложным оказалось понять друг друга. Первые десять минут беседы, или скорее пантомимы, ушли на то, чтобы понять, что нам предлагают помощь. Следующие десять – уточнить сумму, место доставки, кто едет, рюкзаки или мы и т.д. Вторая часть беседы была уже не важна, так как мы все равно не имели шансов четко понять договоренности, и платить было решено на месте, до которого смогут доехать мотоциклисты.
Проехали они с четырьмя рюкзаками очень неплохо, набрав почти 1000 метров высоты. Даже спустились вниз, чтобы подбросить до наших вещей путников. Впечатления от поездки на мотоцикле еще те! Дух захватывает, хотя мчимся не быстро. Приходится вжиматься в водителя, дабы не задеть ветки и камни. На самых крутых или каменных местах глохнем, где-то перебираем по земле ногами. По сторонам лучше не смотреть. Страшно!

Переговоры с мотоциклистом. Там, где кончаются знания тибетских слов и мастерство игры в пантомиму, пригождаются обычная ручка и блокнотик. Ну еще и умение рисовать.


Переговоры закончились успешно, груженный двумя рюкзаками мотоциклист выдвигается вверх по тропе


рукописи не горят, а молитвы под снегом не замерзают


В одном из мест селевой поток "очистил" фрагмент склона. Теперь отсюда можно наблюдать прекрасные перспективы и даже заметить далеко внизу деревню Абе.
В конце концов, остановились там, где тропа, которую до сих пор с натяжкой можно было все-таки назвать «мототропой», наконец вгрызается в хребет крутым, непреодолимым для мотоциклов подъемом. Лантун Ла уже виден. Это классический «перевал изгиба», то есть расположенный на изломе тропы через хребет, а не в низшей точке хребта, подобно «перевалам седлового типа». Лантун Ла сверкает над лесом своими многочисленными флагами. Вот он, совсем рядом, кажется, что до него петров 500 и 10 минут. Однако, топаем полный час и уставшие падаем на самом перевале в объятия флажков, словно в окунаемся в пестрые разноцветные одеяла.
За перевалом снова все разительно меняется, словно переворачиваешь страницу книги о природе. Появляется пронизывающий ветер, а все вокруг одевается в белые цвета. После Нового ожили не только сопутствующие магазинчики, но и придорожные приюты. Возле одного из них останавливаемся. Пожив в тибетском доме, стало интересно изучить житие-бытие и тибетского приюта. Спать будем хоть и под навесом, но на открытом воздухе. Вместо стен – холсты полиэтилена, дырявые и неполноценно закрывающие «стеновые пространства». Внутренние размеры рассчитаны на огромное количество людей, поэтому мысль «надышим и согреемся» приходится откинуть. Спать же придется «вне палатки», хоть и на деревянном настиле.

А теперь виден "перевал изгиба" Лантун Ла. И хотя уже проглядываются яркие флажки, и есть даже ощущение что слышно их трепыхание, до перевала идти и идти. Мы с трудом осилили этот участок за час.


Вот если всем там "по пояс" снегу, то ребятишкам видимо выше макушки будет!




выход на Лантун Ла




По другую сторону сразу же начинается снег


а сквозь деревья проглядывают снежные исполины
Единственный и естественный источник тепла – костер в центре пространства. Поскольку это не печка, и трубы нет, то топим «по-черному». Тут уже приходится радоваться большим размерам внутреннего пространства. Однако потолок полиэтиленовый, весь черный, собирает копоть. А сверху падает снег и по чуть-чуть просачивается внутрь. В итоге, на головы людей и на все разложенные по полу вещи капает концентрированная дымовая копоть. От дымного запаха теперь уже не избавиться до самого возвращения домой, до принятия ванны и стиральной машинки.
Зато возле костра тепло, и никакие лютые морозы не страшны. Даже с учетом того, что саму ночь приходится проводить не рядом с костром, а чуть поодаль, завернувшись в спальник, если ты европеец, или в теплое ватное одеяло, если ты тибетец. Вечер паломники проводят, рассевшись вокруг костра. Женщины кипятят воду в гигантских металлических тазах. Еда готовится путем зачерпывания и выливания в более мелкую посуду кипятка. Еда – это всё та же цампа, китайская быстрорастворимая лапша в крупных пластиковых стаканах, тибетский чай. То есть только то, что приготавливается по принципу «добавить кипятка».
Самым сложным моментом ночевки казалось приготовление завтрака. За ночь все сложенные в костровище поленья прогорают до горстки серого пепла. Однако, судя по наблюдениям, тибетцы завтракают быстро. Не проходит и получаса с момента побудки, как они уже на тропе. Секрет раскрылся нам на стоянке под Лантун Ла. На каждой стоянке существует специальный универсальный прибор. Внешне он похож на гибрид мясорубки и фена. Ты крутишь ручку мясорубки, а из трубы фена вырывается поток воздуха. Пусть и холодного (внешнего воздуха, забираемого прибором снаружи), но зато являющегося целенаправленной подачей кислорода в сердце костра.
Таким чисто механическим образом происходит раздувание углей для рождения нового костра на остатках старого. Достаточно просто положить в центр охапку хвороста, покрутить ручку несколько минут, и на стоянке полыхает новый костер! Я был так восхищен этим прибором, что впоследствии отыскал его в хозяйственном магазине и приобрел себе в качестве сувенира для установки на кухне. Стоил он целых 28 юаней, столько же, как и бессмысленные магнитики и всякие бестолковые рукодельные украшения.

возраст паломничеству не помеха! рюкзак вполне себе полноценный. скорость перемещения тоже


Каждое значимое место на пути - святое. Колодец и подавно. Кстати это единственный колодец на пути.


а вот эти флажки обозначают собой всего навсего подход к магазину с пивом, печеньками и лапшой


Хитроумное устройство в миг зажигает казалось бы потухший костер.
Снова целый день идем на восток, по лесной тропе бегущей вверх вдоль речки. «Вверх» и «вдоль» речки, это если судить по карте, а на местности вес происходит иначе. Преодолев «перевал изгиба» тропа вовсе не падает вниз по ту сторону. Она продолжает оставаться на том же высотном уровне, иногда даже продолжает подыматься вверх. Просто речка, шумящая далеко внизу ущелья, постепенно порогами и каскадами подымается все выше и выше, пока наконец, спустя полдня, не сравнивается с уровнем тропы. Тропа в этот момент переходит на другой берег, чтобы мощным серпантином взлететь на несколько сотен метров вверх, пройти очередной «перевал изгиба», и история повторяется. Тропа – на одном уровне, а новая речка (или приток старой) постепенно набирают высоту.
На тибетцев, пугающих нас снегом, мы уже не реагируем. Но попадаются и другие типы. Нам повстречались самые настоящие браконьеры! Они загнали сворой натренированных собак горного оленя в ущелье, где его и пристрелили. Поскольку наше направление движения противоположное, то с этой стороны они никого не ожидали, и весь процесс охоты никак не маскировался. Наше появление стало для них настоящей неожиданностью, лишь радостные собачки, виноватые улыбки, да приветствия «ташедале». Видимо охота и лишение животных жизни тут страшнейших грех, который не смыть никакими паломничествами. Пока, застуканные за таким деянием, браконьеры не догадались застрелить еще и случайных свидетелей, мы побыстрее отправились дальше.

Паломник


житие и быт лаоваев в царстве копоти


Дровонос


Срубленное и подготовленное для перемещения дровоносом дерево.


извиняющийся взгляд. интересно, что такого совершил то??
Проходим бамбуковый лес. Похоже именно эта рощица является источником как минимум половины всех паломнических посохов. Вот и сейчас, на тропе разбросаны рюкзаки, а в рощице кто-то шумно ломает себе новый надежный посох. Мы же можем изучить устройство тибетского рюкзака, полученного из соединения обычного мешка, гнутых бамбуковых палок и пришитых ко всему этому лямок. Чем проще – тем надежнее! Таков девиз создателей тибетского турснаряжения.
Вот еще одно неожиданное место. Про мусор вдоль тропы я уже писал. Его то больше, то меньше, но он все время есть. И вдруг куча мусора, но какая-то нестандартная. Не видно пластиковых бутылок и стаканов из-под быстрорастворимой лапши. В куче мусора исключительно таблетки, порошки и прочие лекарственные средства. Причем многие из них не использованные. Кажется, это место, предназначенное для избавления от болезней. Если наши знакомые Момо и Кончита отправятся в паломничества, то сюда бросят Стрепсилс и активированный уголь, дабы избавится от кашля в горле и болей в животе. Тибетские методы лечения воистину удивительны!

"лечебный камень", куда надо выбрасывать все свои лекарства. или подносить их в дар богам...

Вдоль тропы из мусора, камней и веток сооружаются небольшие кучи. На самом деле они подобны молитвенным ступам, и их также следует обойти по часовой стрелке.


красные цвета тоже присутствуют


Многие фирмы турснаряжения могли бы позавидовать легкости, прочности и простоте обычного тибетского рюкзачка.


Приветствуем женский коллектив паломников!
Обычай оставлять какие-то вещи вдоль пути паломничества тут особенно распространен. После серпантина мы неожиданно выходим на следующий перевал. Почему неожиданно? На картах и схемах он не был никак ни обозначен, ни назван. Тем не менее, похоже, это самый примечательный перевал маршрута. За неимением названия мы его окрестили Цампа Ла. Сперва на деревьях начинает появляться одежда, причем вполне еще годная к использованию. Выглядит все это очень странно. Прямо на обочине тропы лежат бусы, амулеты, мелкие деньги. Постепенно количество вещей нарастает, их становится больше чем окружающих деревьев, а потом растительность просто тонет в массе флажков, одежды и сувениров, оставляемых паломниками на перевале.
Еще удивительнее выглядит тропа. На нее просто ставят тарелки с цампой! Цампа рассыпается, смешивается с песком и снегом. Цампы под ногами столько, что даже не будь снега, оставалась бы полная его иллюзия. Приходится идти по щиколотку в муке! Пытаешься идти осторожно, стараясь не наступить на хрупкие и красивые блюдца, миски и тарелочки. Но они наставлены в несколько радов друг на друга, и керамика уже начинает хрустеть под ногами. Безусловно, путнику здесь можно и прокормиться и приодеться. Мы же просто потрясенно оглядывались по сторонам, пытаясь запомнить каков он, это Цампа Ла.

мост между Лантун Ла и Цампа Ла


Оставленные на перевале вещи.




Цампа под ногами.


ну хоть укушайся ею...
Но паломничество есть паломничество, путь продолжается дальше и дальше. Цампа Ла уже давно позади, солнце село за хребтами, начинает заметно темнеть и холодать. Мы уже привыкли к суровому комфорту тибетских стоянок, поэтому хочется жаркого костра с прибором-раздувателем и не хочется тратить время на установку палатки, чтобы потом мерзнуть и тесниться внутри. Однако стоянок никаких нет. Похоже, они хитро (или разумно) раскинуты на пути паломников в каких-то логичных местах. Мы же, не зная темпа правильных перемещений, опаздывая каждый раз с выходом, да и идя в другую сторону, в эти логичные места к вечеру не попадаем. Самое печальное это то, что батарейки всех фотоаппаратов сели. Последним сдался мой Nikon, не выдержав наплыва потрясающих видов перевала Цампа Ла. А ведь есть стойкое ощущение, что Кавакарпо кора только сейчас начала приоткрывать какие-то свои удивительные красоты и тайны.
А вот и одна из них: в глубоком сумраке, на опушке леса в самый нужный нам момент появляется приют, возле которого светит электрическая лампочка. Дружной замерзшей и усталой гурьбой сваливаемся к костру. Откуда-то из-под одеял появляется продрогший смотритель приюта, молодой парнишка. Костер уже давно запущен и вообще он явно никого здесь не ждет. Честно говоря, вообще не понятно, что он тут делает. Так же как и непонятно, откуда здесь лампочка, в разъеме которой обнаруживается штепсель розетки, от которой удается зарядить все фотоаппараты и впоследствии снабдить фотоснимками окончание нашего путешествия.



снова загадочные каменные домики


Заснеженные бамбуковые заросли - это красиво.


Паломник со свежевыломанным бамбуковым посохом
Парень уже явно запустил свой костер, однако в руках его появляется замечательный раздуватель и через 15 минут костер уже полыхает вовсю. Происхождение электричества осталось невыясненным. Провод уходил куда-то далеко в лес, и никаких поселений рядом нет. Провода по пути сюда от Абе в течении двух дней вдоль тропы замечено не было, как и тем более далее его не было замечено по направлению к большому перевалу Доука Ла. Поначалу я думал о фотоэлементах, но самих фотоэлементов не обнаружено, да и лампочка исправно проработала всю ночь. Видимо, это какая-то кустарная минигидроэлектростанция, работающая на ближайшем ручье, но стопроцентной уверенности конечно нет.
Сам парнишка тоже оказался удивительным человеком. Похоже, это студент, сосланный на каникулы следить за отдавленным малопосещаемым приютом. Разкочегарив костер и предоставив дальнейший процесс приготовления пищи гостям, он, потирая заспанные глаза, достал откуда то из-за пазухи учебник и принялся за его внимательное изучение. Учебник это был непростой, а описывающий каноны правильного буддистского иконно- и мандало- писания. Ведь действительно, все это яркое разнообразие внутренностей буддистских храмов следует каким-то своим особым канонам и универсально похоже по стилю друг на друга, в какой бы части Азии не довелось посещать храм.
Есть два десятка разрешенных к изображению жестов рук, поз конкретных животных, и так далее. Есть канонические божества и их деяния. Этой непростой науке, казавшейся нам в первые дни полной абракадаброй, действительно можно обучиться! И даже не только пониманию изображенного, но и самостоятельному изображению. С увиденной книжкой все казалось реальным. Книжку мы конечно у студента сразу же изъяли, но, после перефотографирования страниц, было решено ее вернуть обратно. А то ведь непонятно, чем тогда сможет занять себя скучными холодными вечерами одинокий смотритель полузаброшенного приюта!?

Ученик художника.


луки и стрелы


музыкальные инструменты и подношения


Жесты рук - строго ограниченный набор.

жесты пальцев ног - тоже ограниченный набор


Будда в правильных пропорциях. Оказывается все молитвенные ступы - ни что иное, как застывший Будда.


представление мира в буддистской космогонии


варианты слонов


и вообще голов животных


Драконы! Тут видимо фантазии не ограничиваются


варианты волн и водопадов


А вот такими вариантами надо мучать грешников в буддистком аду.

Заснеженный путь


Зима. О том, что это такое первых три четверти паломничества  мы даже и не вспоминали. А на дворе то 5 января! И действительно, после визита к художнику весь мир поменялся, словно его заляпали белыми красками. Зима в Тибете - это красиво. Пусть и всего лишь малюсенький кусочек Тибета и коротенький двухдневный отрезочек зимы.
Зимнее путешествие, да к тому же еще и в горах, это всегда экстрим. Появляется новая переменная, которая активно начинает влиять на все вокруг. Безопасность продвижения, добывание воды, дров, поиски пути, скорость перемещения и так далее. Эта переменная – снег. И практически три четверти пути мы с этой переменной никак не считались. Зима, как ей и положено, наступила в последней четверти.
Вообще-то, наступила она видимо раньше, когда, находясь еще в долине Ю-Чу, мы наблюдали далеко на юге буйство небесной стихии. Весь южный горизонт неба был покрыт одним гигантским белым одеялом. В течение двух суток мы подбирались поближе и, наконец, зашли внутрь. Честно говоря, совершая обход Кавакарпо, хотел посмотреть на нее со всех сторон. Со дна долин Меконга и Салуина ее не видно, с севера от Шу Ла мы уже посмотрели. А вот лицезреть гордый Южный профиль, видимо не судьба. Он тщательно скрыт облачной вуалью, и, хотя даже иногда блести сверху голубое небо, саму вершину не видно. Лишь встреченные тибетцы иногда многозначительно кивают и кланяются куда-то в северном направлении.
Как я писал ранее, одной из причин посещения этой части Тибета именно в январе-декабре была прогнозируемая сухая, солнечная, пусть и холодная погода. Но, похоже, за эти двое суток, выпала месячная норма осадков. Если не двухмесячная. Снег в горах шел не переставая. Едва мы покинули художника, уровень снега, в полном согласии с предостережениями идущих навстречу пилигримов, начал расти. Сначала по щиколотку, потом по голень, вскоре уже по колено.





Вообще все это похоже на зимний Урал или зимнюю Абхазию. Все такое родное, знакомое.

На белом фоне они особенно ярки


или вдруг из-за елок выглянет верхушка горы

гора становится просто огромной, на пол неба

Утром оттуда, с «той стороны», с востока прошло две группы. Они бурно общались с нами в процессе нашего завтрака, а сами вероятно стартовали около 5-6 утра. И все, дальше огромный временной пробел, ни души. Тишина. Лишь слышно, как мягко падает пушистый снег, ложась белыми лапами на ветки деревьев. Становится немного страшно, словно идешь в мертвый город, откуда все ушли. Тропа все еще имеет какие-то смутные очертания, но постепенно все сильнее засыпается снегом, рискуя вовсе исчезнуть. Остаться в этом незнакомом лесу без тропы страшновато. Нет, выжить то мы выживем, и не в таких условиях выживали, но вот оставшиеся два десятка километров будем идти очень долго, и не очень понятно куда. Одно дело просто протоптать тропу в глубоком снегу, что тоже целая наука. Совсем другое – понять, где именно она должна идти, в какую долину, на какой высоте, на какой перевал?
Почему-то когда страшно, все вокруг становится неимоверно красивым. Так бывает при подъеме на отвесные скалы или серпантинистые тропы, так и сейчас. Окружающий лес мне в данный момент напоминает зимнюю Абхазию. Хвойные великаны вокруг словно сошли с Новогодних картинок, где ёлочке холодно зимой. Только ёлочка эта – стройный 30-метровый богатырь, и таких богатырей вокруг – орда. Речка не покрывается ледяным панцирем, шумит. Все выступающие камни и поваленные в реку деревья нахлобучили огромные белые папахи. Зимняя сказка.
Только холодно. Остановиться на фотосессию, перекус, или просто подождать отстающих тяжело. Идем в кроссовках или легких ботинках, они от снега мокрые. При остановке через две-три минуты ногам становится очень холодно, начинаешь выплясывать. А потом уходишь дальше по тропе, тропа одна, надо быстрее по ней идти, пока хоть как-то виден ее профиль.
Сказочный зимний лес вдруг разрывается огромным полем, сугробы на котором обозначают похороненные под снегом приюты. Над полем возвышается огромная скальная пирамида. Возвышается не только над полем, но и над лесом, и вообще доминирует над всей окрестностью. Просто только с поля попадаешь под ее тяжелый гипнотизирующий взгляд. Действительно, отвести глаза просто не возможно, восхищает, манит, потрясает. Мы все четверо абсолютно убеждены, что это и есть наша красавица Мэйли, настолько подавлены и покорены ее величием.

заснеженные рододендроны




широченная такая поляна


Лже Мэйли


поворот налево от Лже Мэйли
Изучаем внимательно правые ее плечо и долины, уходящие в том направлении. Вероятно, тропа пропадет под снегом, и идти придется по снегу, ориентируясь на воспоминания и фотографии, прямо сейчас совершаемые. Но тропа упорно прется прямо к подножию этой Мэйли, а потом вдруг резко уходит влево. Это означает, что перед нами Лжемэйли, всего лишь пик одного из южных отрогов настоящей Мэйли. Боже, насколько должна быть величественна сама Мэйли, если ее младшие сестры таковы! Однако судить нам о виде на Мэйли с южной стороны не дано. Больше и дальше, сквозь густые, наполненные снегом облака разглядеть ничего не удалось.
Мы покидаем зону леса, а тропа прямо на глазах тает и покидает нас. Здесь уже нет задерживающих снегопад веток, и буквально еще четверть часа, и тропа исчезнет окончательно. Как раз в этот момент появляются тибетские паломники навстречу. Они спасли для нас тропу, а мы для них. Целый день, после утренних паломников, никого не было, и вот уже, когда смеркалось, появились. В самый раз. А вслед за ними следующие и следующие. Кажется, они ходят так, чтобы в определенное время суток оказаться в правильном месте, например возле стоянок. Поэтому днем никого и не было.
Теперь видно, что нас не зря пугали, снега действительно по пояс. Но в этом глубоком снеге траншеей бежит протоптанная паломниками тропа. Колесо дхармы не останавливается никогда, так зачем же останавливаться беспрерывному и всесезонному паломничеству вокруг Кавакарпо?! Вот мы уже в перевальном цирке, на высоте 4100, откуда отлично просматривается перевал Дуока Ла, 4500. Осторожно выбираем место в самом центре «цирковой арены», дабы возможные лавины со склонов окружающих хребтов не добрались до палатки. Однако лавин нет, а вместо них со склонов спускаются тибетцы. Группа за группой. Солнце уже село, однако людской поток не иссякал. Видимо способствовало этому полнолуние, а может быть ночной морозец, схватывающий настом глубокие снега на склонах. Они шли всю ночь, и последних мы уже не наблюдали, а слушали через стены палатки, куда спрятались от холода и ветра.

Опушка. Зона леса закончилась


Люди, героически проложившие эту тропу

И обязательно впереди, припрыгивая, бежит какая-нибудь сопливая девочка. Это первые, что видит лаовай, изнемогающий под тяжестью рюкзака, из последних сил плетущийся вверх по тропе.

Лица излучают оптимизм, несмотря на внешние обстоятельства

Тибетцы ходят в паломничество большими группами по 10-15 человек. Скорее всего, это родственники или близкие соседи. Состав классический «семейный». Убеленный сединами дедушка, пара бабушек, взрослые мужчины и женщины, дети всех возрастов, включая даже грудных! Самых маленьких несут мужчины, а рюкзаки с вещами несут женщины и те мужчины, кому не досталось в качестве груза детей. Не уклоняется никто, старики также плотно нагружены. Только дети бегут радостно впереди налегке. Специального походного снаряжения – никакого. На ногах – кеды, кроссовки. Женщины и бабушки – в панталонах и юбках. В руках у всех бамбуковые палки. Про рюкзаки я ранее уже писал. Принцип тот же, что и у нас – «не останавливаться, а то замерзнем!»
Маршрут технически не сложный и главная его трудность, похоже, что этот перевал Дуока Ла и есть. Тибетцы без зазрения совести снимали с себя рюкзаки и бросали их вниз. Действительно, ноутбуков и фотоаппаратов внутри нет, пусть катится себе вниз! По мере спуска рюкзаки ускорялись, подпрыгивали на больших камнях, и в произвольных направлениях выкатывались на цирк. Тибетцы долго потом по пояс и местами по грудь в снегу (вот тут уже действительно так, потому что «без тропы») ходили их собирать. Один рюкзак укатился вообще, не удержавшись на цирке, он ушел вниз в ущелье. Но поскольку, не имея ничего ценного, сложно что-то ценное потерять, тибетцы продолжили паломничество. Наблюдая за ними, а также за своими собственными мироощущениями и трудностями последних дней, я постепенно прихожу к выводу, что «чем сложнее испытание на пути коры, тем лучше очищается карма». И вообще, как-то лучше и интереснее. С такой философией начинаешь радоваться новым трудностям. Например, завтрашнему перевалу.

Люди-точечки ссыпаются с перевала. Перепад высоты - 400 метров
Спустились. Привет!

Дедуля в единственных на всю группу солнцезащитных очках


и ушли вниз, на запад, в сторону Абе


непогода наступает


и отступает

Последний день в Тибете, он же и самый сложный.


Вперед и вверх, а там... Ведь это наши горы,они помогут нам.
Видимо что-то такое напевают эти ребята на своем тибетском языке. Для нас эти горы пусть и чужие, но уже стали чуточку роднее и ближе.

Путешествуя по мистическим и чудесным местам, как-то подспудно ожидаешь какого-то чуда. Пусть и незначительного, локального, только для тебя самого. До сих пор было «зафиксировано» два чуда: стоянка с водой в абсолютно безводном месте и очень вовремя после перевала Шу Ла, лагерь с электричеством посреди леса и художником совсем недавно, и вот третье чудо, сегодня утром. Группа настоящих бон-паломников.
По прошествии некоторого времени, оценив все путешествие, можно утверждать, что без этой группы на перевал мы бы наверно все-таки вылезли. Мы упорные. Но вылезли бы уже к вечеру, вряд ли раньше. Бон-тибетцы протоптали очень удобную и правильную по всем понятиям горного туризма тропу в глубоком осыпающемся снегу. По этой тропе мы и вышли. Тропы, сделанные спускающимися по крутому склону встречными группами, для подъема не годятся вовсе, в чем мы достаточно быстро убедились.
Но пока суть да дело, подъем еще не начался, а дары богам уже пора преподносить. Оставленная одежда на перевалах – символ обновления, но в такую холодную погоду никто одежду не оставляет. Сыпем цампу в сугроб. Точнее тибетцы сыпят цампу, мы – овсянку и картофельное пюре. Уже понятно, что кое-какие крупы явно лишние, и таскать их дальше не имеет смысла. Сыпем все это оказывается не в сугроб, а на ступу, просто покрытую глубоким снегом и торчащую пупырем над окружающими снегами.

Сыпем цампу в большой белый сугроб, в которой превратилась молитвенная ступа. Мы тоже немножечко своего карпюра добавили.
После принесения даров выдвигаемся вверх. Мы вроде, как вышли первые, но не прошло и десяти минут, как нас начинают одного за другим обгонять. И ладно бы суровые тибетские мужики. Так нет! Веселые тибетские бабушки, цыкая языком и подмигивая озорным глазом, утопая по пояс в снегу, поскальзываясь и снова вставая, обходят на виражах. Одна за одной. Так же обходят женщины и дети. Идти ведь, правда, совсем не просто. Постоянно останавливаюсь восстановить дыхание, набраться сил для нового рывка. Во время остановок они и обгоняют.

Подскальзываясь, падая, снова зарываясь в снег и вылезая из него, людская вереница, подобно леммингам из знаменитой компьютерной игрушки, ползет вверх на перевал Дуока Ла.

Длиннющий серпантин человеческих тел теряется где-то в белой бесконечности наверху.


Хотя вот уже видно и окончание. Но до него еще идти и идти. Более часа.


Им бы сюда баржу, и получится картина "Бурлаки на Меконге"
Вот уже одна девушка печально смотрит на мои страдальческие потуги и протягивает кусок сахара. Это даже не кусок типа рафинада, а сахарный кристалл. Очень сладкий, кажется вкуснее рафинада, хотя сахар есть сахар, должен быть везде одинаков, даже в Тибете. Кажется, у тибетцев на середине подъема небольшой перекур-перекус. Сигарет нет, но появляются стеклянные ампулы. Ударом огромного охотничьего ножа сшибается верхушка ампулы, и ее содержимое отправляется внутрь. Каждому по ампуле. Пробовать боязно, но Саша решилась. Говорит, что вроде обычная глюкоза.

Разбили охотничьим ножом загадочную ампулу, прямо тут же ее внутрь употребили. После такого "перекура", казавшиеся итак бесконечными, горновосходительные возможности тибетцев заметно улучшаются.


Все лучшее туристическое снаряжение на виду. альпенштоки, скотч-гамаши, снеговые ботинки и штурмовой рюкзак.


Ну и понятное дело, настоящему тибетскому альпинисту работать с холодной обледенелой веревкой надлежит голыми руками. Так сильнее карма улучшается.
Я совсем отстал. Оторвался темляк от палки и нормально оттолкнуться не могу. Склон очень специфичный. Подложка – замерзшая плотная глина с мелкими камнями. Сверху метр снега, сыпучего и не липкого, как крупа или мука. Все без проблем пока была тропа, проложенная нашими бон-паломниками. Но мы подымаемся уже второй час, и появились спускающиеся. Они «сломали» тропу. На крутых склонах тропа вверх и тропа вниз неидентичны. Тем более, что тут вниз ее никто и не прокладывает. В ключевом месте спускающиеся просто садятся на пятую точку и едут вниз. Приходится делать тропу самостоятельно. Тут то и выясняется, что крупы этой наконец-то по самое настоящее по пояс и по грудь, когда проваливаешься. Пару раз я срывался со склона, но вниз улететь не возможно, застреваешь все в той же крупе.
Вдруг, под снегом обнаруживаются веревки. Такие типично тибетские, местами перетершиеся и готовые оборваться, но обязательно симпатичные, с вкраплением каких-нибудь ярких ниточек. В общем, в горы с такой веревкой я бы не пошел, но поскольку пошел вовсе без веревки, то приходится пользоваться тем, что есть. Веревок этих много-много, идущих в непонятных направлениях, ибо из-под снега удается выковыривать только ближайших полтора метра. Но этого достаточно, чтобы карабкаться по чуть-чуть. Надо лишь схватиться покрепче, да стать как можно перпендекулярнее склону, и подыматься по чуть-чуть наверх. Этакий дюльфер наоборот. Что для нашей «Кавакарпо коры наоборот» в общем-то неудивительно.

Встреча двух групп. Дрон, ползущий вверх и скатывающиеся вниз паломники, чудом не сбившие Дрона в своих "бобслейных" развлечениях.


Перевал Дуока Ла настолько суров, что некоторым неопытным девочкам даже делают верхнюю обвязку. Кстати кажется это именно она, единственный за 12 дней путешествия англоговорящий паломник, пояснивший нам термин "бон" как "инду".
Дрон нашел свой выход из затруднительного положения. А именно: он под снегом нашел кайло. Огромное, тяжеленное, с деревянной ручкой. Это тибетский ледоруб. Размахивая им, он со всей силой долбил в склон. Кайло упиралось в замершую землю, и Дрон подтягивал себя по нему. Вероятнее всего в обычных условиях этот перевал такой же простой, как и Шу Ла, но в условиях плохой видимости, ветра и снегопада, он представлял собой настоящее испытание. И мы с ним справились, пусть и на полтора часа медленнее, чем группа бон-пилигримов с бабушками, дедушками и грудными детьми.
Спускающиеся тибетцы сначала пугливо, а потом весело берутся за веревку, сажаются на ягодицы и со свистом дуют вниз, утрамбовывая и укатывая бобслейную трассу. Внешне это похоже на бусинки, насаженные на ниточку. В тот момент, когда нить рвется, все бусинки дружно одна за другой соскальзывают вниз. Или вот наоборот: одна из спускавшихся женщин что-то задержалась и решила остановиться. Тут же в нее сзади врезается следующий бобслеист, а за ним еще один и еще один. Пока, наконец, вся эта конструкция из десятка человек не выдерживает, и дружно единым «паровозиком» продолжает под громкие радостные выклики катиться вниз. Вниз по склону высотой в 400 метров…

Паломники с чемоданами. Сейчас поедут вниз.


На самом крутом месте склона снег уже не держится...


Последний подъем


А вот и перевал. Достаточно невзрачно... Ну что поделать, всю радость метелью замело.


Впрочем не всю...
Мы же стоим на ветру и метели, тщетно пытаясь вглядываться в сторону востоку. Перевал Дуока Ла, 4500 метров высотой, здесь кончается Тибет и снова начинается Юньнань. «Край Вечной Весны» совсем не весенний. Наконец-то окончательно пропала тропа, даже та, что вытоптана бон-пилигримами, прошедшими в одном с нами направлении полтора часа назад. Каждая встречная группа тропит самостоятельно, и даже встречается группа явно не паломников.
Их двое, они совсем увязают в снегу и еле ползут. У них огромные рюкзаки, на ногах кошки, а на глазах солнцезащитные очки. На поясе одного из них болтается gps. Вот они, европейцы! Радостно кидаемся им навстречу, но вскоре выясняется, что перед нами студенты пекинского вуза, выбравшиеся в горное путешествие. Оснащены и подготовлены они, судя по размеру рюкзаков, гораздо лучше нас. Но у нас есть две вещи, которых нет у них. Карта, которую я им сразу же и дарю, ибо путешествие уже близится к завершению. И снегоступы. Да, те самые дурацкие снегоступы, которые мы бессмысленно таскали десять дней.

Обычные паломники


Необычные паломники, и даже вовсе непаломники. Единственные непаломники на всем нашем пути. Обычные горные пекинские туристы - студенты. Я им в знак того, что наше путешествие почти закончилось подарил карту. Китайскую. У них не было никакой. Кстати почти сразу же после этого совсем пропала наша тропа, но на карты мы все равно уже давно не ориентировались. У ребят все, как и положено: с ледорубом, очками, огромным рюкзаком, каски и джпс.
С немалой долей понта торжественно водружаем наши снегоступы на ноги и уходим вниз, в белое марево. В соседней долине, прямо у нас на глазах сходит снежная лавина. Величественно громыхает с полминуты, и долго потом еще неторопливо осыпается своими остатками. Лавина – это страшное и завораживающее зрелище. Но оно столь скоротечное, что даже не успеваешь испугаться. Тибет словно бы просалютовал на прощание своим снежным лавинным залпом покидающим его путешественникам.

Зато у нас - снегоступы! У снегоступов конечно нелегкая судьба. Проваляться на антресоли целый год, чтобы получить свой единственный, коронный день в году...


На перевале Дуока Ла (4500), справа налево: Дрон, Димыч, Кайло. Кайло в качестве сувенира уехало в Амстердам.


Нури на перевале


Добро пожаловать обратно, в зимнюю лесную сказку!




Но об этом в следующей части, осталось до конца совсем уж немного. Мы покинули Тибет и теперь снова на территории Юньнани.
В Дечен, и домой


Тибетцы на самом деле не такие уж и суровые парни, хотя все время пытаются использовать какие-то суровые и мрачные атрибуты.

Путешествие кончается, ноги сами, независимо от тела, начинают это чувствовать и переходят на какой-то бег вприпрыжку. Побыстрей выйти из зоны снега. Зону, куда мы забирались в течении трех дней, необходимо покинуть за оставшиеся полдня. Жить на снегу больше не хочется.
Теперь нас снова окружает фантастически красивый снежный лес, с его мохнатыми снежными, словно звериными лапами. Заденешь одну такую, и она, подобно волшебной палочке, окрашивает тебя в белый цвет. Снега, как и обещали, по пояс. Но встречными тибетцами, попадающимися раз в полчаса, этот глубочайший снег утоптан в тропу. А точнее даже в дорогу, напоминающую земляную траншею, из фильмов о войне.
Траншея все-таки однополосная. Мы давно уже не ждем друг друга, холодно это делать с мокрыми ногами. Поэтому по траншее идем поодиночке. Выглядит это конечно не солидно, поэтому встречающие группы давят авторитетом, приходится отходить в сторону, вытаптывая себе временное убежище. Вообще они интересно: первым бегут дети. У них нет никакого веса за спиной, и у них полно энергии и задора. Они в случае отсутствия тропы делают ее первые наметки, не проваливаясь при этом глубоко в снег. Потом появляются основная, самая груженная и солидная часть. Последними догоняют только что покурившие, или отдельно отдохнувшие, или просто как-то где-то подвернувшие ногу и уставшие. И, как правило, тут в арьергарде снова дети, из тех, что отбегавшись в авангарде, отдыхают теперь сзади.

В объятиях снежных и ласковых лап


Смелый авангард, бежит впереди всех!


Детский сад на прогулке. Тем временем, эта кора один из самых сложных треккинговых маршрутов всей Юго-Восточной Азии.


Вторая часть детского сада, женское отделение.


Вместе с чайком и кожаной сумочкой. Только что из офиса. Кстати, до ближайшего офисного центра несколько сотен километров.


Вот те самые одеяла, описанные в посте. Стойкости и выносливости тибетцев можно только позавидовать.


Очередное, увешенное "подарками" дерево
Вот я стою сбоку, пока мимо не пройдет вся вереница. Это похоже на какой-то модный показ, только кто кого смотрит непонятно. Я смотрю на них, в разгоряченные ходьбой краснощекие лица, радостные веселые глаза, нелепую одежду и обувь, и уже вызывающее уважение снаряжение в виде бамбуковых палок и рюкзаков. Они смотрят на меня.
Каждый останавливается и считает своим долгом перекинуться парой слов по поводу религии бон, или просто выпендриться перед стоящими дальше и сзади в очереди соплеменниками. Вскоре я становлюсь похожим на музейный экспонат. Особенно удачным стало сравнение, когда мимо проходит огромная, в три десятка человек группа. Встретил на крутом подъеме/спуске, разойтись очень сложно и все идут очень плотно. Если у кого есть мобильник — меня фотографируют. Просто так, или с кем-то. Многие восхищаются щетиной, и даже трутся об нее своими голыми щеками. Кто-то теребит мои кудрявые грязные волосы. Всех восхищают снегоступы и треккинговые палки, которые они беззаботно пытаются отобрать или выменять на свои бамбуковые. Но я уже опытный, никому не отдам. И даже не сложу в огромную специальную кучу по окончанию коры. Тем более, что с этой стороны кучи не будет.

вот мы и спустились в долину


Если в белом-белом лесу повесить ярко красные тряпки, то на них среагирует не только бык или як, но и любой нормальный и даже ненормальный (бон) паломник
Работа музейным экспонатом окончена, сбегаю в долину. Тут огромный и совершенно пустой лагерь. Последний или предпоследний приют перед штурмом перевала. Под самым большим наклонным камнем, спрятавшись от осадков — очаг. Весь камень щедро уклеен деньгами. Наверное, если здесь покопаться в хорошую погоду археологам, то можно найти кучу самых разнообразных денег самых разных периодов. Мы не копаемся, а бежим скорее и дальше вниз. Уже заметно стемнело, и вот радость — кончился снег! За полдня мы сбросили вниз более 2000 метров в какой-то сумасшедшей гонке и вышли из зимы. Это понятно, так как вот и они, убежавшие далеко вперед наши помощники — бон-пилигримы. Сидит тесным кружком вокруг дымящегося костра, крутят барабаны. Крутят против часовой стрелки.
Ставим палатку чуть поодаль. Ночью — шум, гам. Снизу пришли обычные паломники, мы, похоже, стали прямо на их любимое место. Никого это не стесняет, прямо в 5 сантиметрах от нашей палатки, поддавливая под себя в темноте наши разбросанные ботинки и носки, смеясь и радостно крича «ташедале», устраиваются на ночь тибетцы. Пронаблюдали за их лагерным бытом. Палатки нет. Гигантский кусок полиэтилена стелется прямо на землю, поверх какие-то оборванные мокрые ватные одеяла, потом слой тибетцев, потом снова слой одеял, а сверху заворачиваются остатком нижнего куска полиэтилена.

Стоянка "Камень с деньгами  без осадков"


Деньги, деньги, деньги


И снова уходим в белую мглу


Не будь этой, проложенной перед нами, тропы пришлось бы потерять тут несколько суток


Снега стало поменьше

а вот и первый пяточок совсем без снега. я сразу же заваливаюсь спиной в сырую землю и наслаждаюсь ею
Весь этот пирог, радостно ворочаясь и кудахтая, просыпается в 5 утра, чтобы в 6 уже бежать дальше по тропе вверх. Процесс побудки, мы естественно, уже не наблюдали, да даже и не слышали, проспали. Люди исчезли, как и не было никого. Все наши ботинки-носки в полном порядке, как и лежали.
Дальнейший спуск приобретает какой-то уж совсем угрюмый и дремучий гималайский вид. Толстенные лианы, деревья и камни, покрытые мхом, вечная тень на дне ущелья. Огромные расстояния мы пробегаем на 12-й день своей коры уже пешком.
Вон за тем поворотом будет деревня? Окей. Ах, ее тут нет, за следующим? Побежали! Мимо проносятся огромные водопады, высоченные мосты через ущелье, опустевшие каменные строения, смелый як, вброд переходящий бурную реку. Вот и деревня. Как и положено настоящим паломникам упиваемся Спрайтом и Пепси-Колой, засовывая параллельно в себя быстрорастворимую лапшу.

снова бурундуки


Надпись Waterpoof в обрамлении ледяных узоров смотрится смешно.
На самом деле, это все-таки не анти-реклама. я просто благодарен данным кроссовкам, за то, что они прошли. А прошли они немало. Две убойных Абхазии, кусок Монблана, весь Чимган, треккинг в Антиатласе, вот этот треккинг в Тибете, и еще и пройдут Аконкагуа и еще раз Чимган.


В отличии от большинства китайских лекарств, от чего именно предназначено это совершенно понятно. Головная боль. Ну и видимо горная болезнь ее вызывающая.
Как, в этой деревни нет автомобилей? Вон же какие-то грузовики?! Надо идти еще 10 километров до следующей? Ну, по хорошей дороге, после двух с лишним сотен километров коры не страшно. Бежим дальше. Бежим мимо загадочных, выдолбленных прямо в скалах шахт, из черных отверстий которых отчетливо тянет запахом динамита. Бежим мимо какой-то гидроэлектростанции, уводящей половину реки куда-то вбок, дабы уже в самом конце, обрушить ее низвергающимся водопадом прямо в пропасть. Впрочем, половина водопада попадает таки в гидротурбинную трубу.
Здесь находится пусть и не самая огромная, но вполне нормальная рабочая настоящая гидроэлектростанция. А рядом с ней, ручеек, отколовшийся от бешенного потока, направляемого в трубу, вращает небольшой водяной молитвенный барабан. В этом весь Китай. Маленький шажок из каменного века сразу в социализм. Слияние всех невозможных оттенков, кислого и сладкого, снежного и жаркого, древней религии и достижений индустриального века.

огромная извернутая лиана, ставшая настоящим деревом


единственное групповое фото


Тибетский вариант васнецовской "Аленушки". Андреюшка, без озера, в джунглях.


масштабы деревьев тут


речка


тропа выдолблена в скалах
На залитом солнцем противоположном берегу Меконга бежит полоска идеально гладкого асфальтового шоссе. В паре километров ниже по течению виден мост. Проходим мимо очередной деревни, высота тут уже порядка 1800 над уровнем моря. Растут фрукты, и мы, с радостного одобрения школьников, обрываем хурму на деревьях школьного двора. Еще больший восторг у них вызывают лица лаоваев, так соскучившихся по фруктам, что морщась и кряхтя, те продолжают жевать вяжущие плоды.
Вот и мост. Оказывается он пешеходный. Еще козлоходный и мотоходный, но не автомост. Теперь понятно, почему мы не могли уехать из деревень выше, что правда не объясняет, как туда попали все тамошние грузовики. Впрочем, с тибетцев станется принести их на своем горбу по частям и заново собрать…
Так, вдруг неожиданно и буднично заканчивается наша великая кора. Дальше было конечно еще много интересного. Ночной переезд по обледенелым дорогам из Дечена в Шангри-Ла, нелегальное проникновение с контрабандистами на территорию Каменного Леса в Куньмине, прогулки по ночному куньминю и утреннее опоздание на самолет. Уже в Москве мы узнаем, что каменные домики, постоянно попадавшиеся на пути – это «домики для души», чтобы после смерти физического тела душа могла пожить во всяких интересных и понравившихся ей местах. Одежда, снятая и развешенная на деревьях – это символ того, что, подходя к перевалу, человек обновляется, словно скидывая старую кожу и старые проблемы.
Но все эти знания и происшествия пришли и случились уже в каком-то нашем, самом обычном мире. Тибетское же путешествие так и осталось в памяти и в сердцах, как какая-то волшебная сказка, как путь в страну, где живут самые счастливые люди, если судить по количеству улыбок, как путь, полный открытий как вокруг, так и внутри себя. Путь, который должен пройти каждый путник.

водопад номер 1


под мостом - 20метровая пропасть, страшновато...


зато можно попозировать




водопад номер 2


Первые селения. Ухоженные, но заброшенные. Нам не привыкать, три четверти всех поселений на нашем пути оказались пустыми.


а вот первый работающий магазин.
все, дальше цивилизация


хитроумное устройство лампочки-розетки. и, кстати, не вздумайте ее выкручивать, достаточно легкого прикосновения и лампочка выскакивает из патрона. и бьется, как это произошло в случае с Дроном.


Бабушки - изготовительницы тибетских рюкзаков. Вращают молитвенные барабаны, с удивлением смотрят на рюкзаки российские, и, как все тибетцы, радостно улыбаются.


Ташеделе! Ташеделе!


в этом месте, в вечном борьбе природы и китайцев, китайцы одерживают верх. гора осыпалась неоднократно, но сейчас проложена стабильная дорога, по которой можно ходить и ездить


хитроумная хрень. ее Дрон сломать не смог. Впрочем, похоже ее кто-то до него уже сломал. Хотя на вид исправная и мазутом воняет.


водопад номер 3
искусственная река срывается вниз искусственным водопадом
солнцем освещен противоположный берег Меконга. Кажется мы наконец-то пришли


какая-то часть попадает и в трубу, все-таки гидроэлектростанция!


такие сладостные мандарины

однако добраться удалось только до хурмы
и к черту этот спрайт! кора закончилась


над Меконгом


по дороге вдоль Меконга


Комментарии
pecha09.10.13, 00:58
Круто. спасибо за рассказ) 
Ivan11.03.13, 13:15
Спасибо 
Интересно, было посетить вновь Салуин и Чоа-Ю
Авторизуйтесь, чтобы оставить отзыв
Оцени маршрут  
     

Еще маршруты в Тибет
еще маршруты
О Маршруте
Ссылка:
Опубликовал Дмитрий Славин